Там, где нас есть - Борис Мещеряков

— А вот тут ванная! А здесь кухня! Вот кладовка! — доносились бодрые крики девицы-риелтора то с одной стороны, то с другой.

Валерий Семенович и Белла Александровна только что внесли чемоданы и, переводя дух, осматривались. Потолки невысокие, никакого вестибюля или даже тамбура, дверь с лестничной площадки открывается сразу в гостиную, которую тут принято было называть салоном. Зато огромное окно, за окном пальмы, а не заводские трубы.

— Место хорошее! Тихое! — заливалась канарейкой риелторша.

«И чего старается? — подумал Валерий Семенович. — Деньги за съем уже уплачены, квартиру мы смотрели, не развернемся же мы на пороге».

Место, похоже, действительно было тихим. С конца июня по 1 сентября. В огромное окно салона виднелись школа и спортплощадка. Видимо, для компенсации жильцам отсутствия привычного звукового фона во время школьных каникул.

Кухня оказалась невелика. Да чего там, она была совсем мала. Метров шесть, может, семь, как прикинула Белла Александровна, да еще вытянута чулком. Правда, имелся объемистый холодильник, очертаниями напоминавший когдатошний «ЗиЛ», и новая плита с духовкой.

— Центр города! Вид на море! — Представительница агентства решила отработать всю программу полностью. Может, ей не сказали, что клиенты уже заключили договор на год и заплатили.

Вид на море действительно имелся. Хотя для того, чтоб увидеть море, надо было открыть окно в спальне и высунуться из окна примерно до пояса и пошарить взглядом по сторонам, чтоб поймать между деревьями и зданиями узкий голубой лоскут. «Не беда, для лучшего обзора тут пройтись минут пять», — подумал Валерий Семенович. И, откашлявшись, произнес:

— Спасибо, ммм… Илана, нам все очень нравится.

Риелторша реагировала прекращением с видимым облегчением звонких песен о небывалой удачности во всех отношениях нового дома супругов Розановских и, осветившись милой улыбкой, поспешила отбыть в неведомые дали.

— Ну что, Белла, мы теперь будем жить здесь, — еще раз откашлявшись, произнес Валерий Семенович.

Белла Александровна улыбнулась мужу и кивнула. Точно так же, как тридцать лет назад она улыбнулась и кивнула Валерке, которого еще не привыкла называть мужем и думать о нем, как о муже, когда они притащили свои два чемодана на съемную квартиру, найденную с большим трудом, и слегка перевели дух. Вроде бы тогда он даже сказал ту же фразу.

— А вот ванная! А тут кухня! Центр города! — расхваливала разбитная женщина возраста их родителей обшарпанную хрущевку, а они озирались и подумывали, как бы ей сказать, чтоб она шла уже, ведь деньги за съем заплачены заранее, и оставила их одних.

Да, кухня была маловата. Ванная походила на разрушенную войной, а центр города просматривался в виде длиннющих труб за целым морем разноцветных крыш частного сектора, но Валерке с Белкой не было дела до центра города. Это теперь был их дом, и они собирались в нем жить. Как собирались бы жить в любом другом, который удалось бы найти, чтоб жить в нем. Вместе. Вот правильное слово. Вместе жить в их доме, все равно где. Начинать вместе, продолжать вместе, опять маленькая кухня.

В этом смысле за тридцать лет мало что изменилось.

Но об этом они не стали говорить. Вслух отметив, что когда-то для съема квартиры надо было побегать, а теперь — один телефонный звонок — и пожалуйста!

А то, что школа рядом, — это даже неплохо. Гораздо лучше, чем, скажем, мастерская или кафе.