Шагги Бейн - Дуглас Стюарт

– До сих пор не понимаю, почему мы не могли отдать ему старый футбольный мяч Эндрю, – сказал Шаг, обращаясь к Джоани.

Ботинки были замшевые, шмелино-желтого цвета, с белыми полосками и белыми шнурками. Шнурки продевались через десяток отверстий, а сами ботинки доходили ему чуть не до коленей. Ах, как они ему понравились.

– Что нужно сказать тете Джоани? – напомнила брату Кэтрин.

Он хотел сделать вид, что ему безразличны эти коньки. Он хотел убрать их назад в пакет и сказать Кэтрин, что им нужно уходить. Он чувствовал себя предателем. Он был ничем не лучше своей сестры.

Из кухонного окна донесся голос тетушки Пегги.

– Шаг. Ты не поверишь, что натворил этот Блудный.

Шаг ухмыльнулся, глядя на племянника, потом так ухмыльнулся Кэтрин, что ей захотелось прижать руки к груди, к животу.

Первым заговорил Дональд-младший.

– Нет, речь не про то, дядя Шаг. Мне предложили работу, хорошую, высокооплачиваемую, на которой у меня в подчинении будет больше четырех десятков человек.

Шаг допил остатки молока.

– А я ждал, что ты подашься в таксисты.

– Пока еще ты можешь его увидеть на стоянке такси на Ренфру-стрит, – сказала Кэтрин, помогая Шагги надеть новые ролики. Она повернула голову, заговорила с Дональдом-младшим через худенькое плечо. – У меня своя карьера. Я не собираюсь срываться с места и мчаться за тобой абы куда.

Шаг понаблюдал, как она пытается загнать его племянника под каблук, и рассмеялся.

– Донни, сынок! Я думал, ты на пути к успеху, но посмотри, как бунтуют католики.

Дональд-младший повернулся к своему дяде.

– Это хорошая работа на палладиевых шахтах. Где-то там, в Трансваале^[62], кажется, это так называется. Они нам сказали, что возьмут почти всех гованских^[63] клепальщиков. Они доставят нас туда самолетом, дадут жилье. Даже выплатят нам жалованье за месяц вперед. Йессс! Ююююжная Аааафрика. Ураааа.

– Ты там будешь начальником кафров!^[64] – сказал Шаг, оттопырив в искренней гордости нижнюю губу.

– Не произноси это ужасное слово при ребенке, – сказала Кэтрин. Она помогла брату подняться на ноги и развернула его в сторону двери. – Иди, поиграй в коридоре. Не забудь дверь за собой закрыть.

Они проводили его взглядом – Шагги шел, разведя руки в стороны для равновесия, растопырив пальцы, словно птичка – крылышки. Он на каждом шаге отталкивался одной ногой для последующего изящного скольжения, но ролики почти сразу же зарывались в ворсистый ковер. Он выбрался в коридор, на лице расплылась улыбка до ушей.

Шаг разочарованно втянул воздух.

– Не думаю, что это мой сын.

Шагги опустил руки. Он перестал скользить по ковру. Он вдруг ощутил, какие тяжелые на самом деле эти старые роликовые коньки.

Шаг развернулся к Кэтрин и спросил:

– Что, по-твоему, она скажет, когда узнает, что я с ним встречался?

Кэтрин посмотрела на Шагги, увидела его пылающие щеки.

– Нет-нет. Ей никак нельзя говорить, что он был здесь.

На лице Шага появилась злорадная улыбка. Он заговорил провокаторским тоном, каким в школе говорят хулиганистые ребята, жаждущие увидеть драку.

– Ну-ну. Пусть он сам ей скажет.

Кэтрин резким движением закрыла дверь между ними. Шагги услышал, как его отец разразился смехом. Услышал, как Кэтрин сказала:

– Зачем, черт побери, ты попросил меня привести его, если у тебя свара на уме?

Шагги весь день провел, приминая ворс на коридорном ковре, стараясь из всех сил уничтожить его. Он слышал, как взрослые спорили о чем-то, что, как ему показалось, зовется Джоанны Друг живет на юге Африки^[65]. Он услышал, как Кэтрин сказала, что к Рождеству обоснуется там. Он размышлял над тем, как выглядят черные люди и зачем им нужен Дональд-младший, чтобы работать лучше. Еще он не понимал, почему его старшая сестра должна уезжать и оставлять его.