Кошачий король Гаваны - Том Кроссхилл

Мой автобус в Тринидад отправлялся жарким летним днем.

Каждый вентилятор в квартире Хуаниты работал на полную мощь. Все шторы были опущены. На улице – тридцать два градуса в тени. Я все утро пролежал на холодном каменном полу с мокрым полотенцем на лице. А когда притащился на кухню за соком из холодильника, то увидел, что декоративная свеча над раковиной поникла набок как садовый шланг (честно говоря, не это сравнение пришло на ум первым).

– Не глупи, – сказала Хуанита днем, когда я выкатил чемодан в гостиную. – Подожди день или два. Пусть станет попрохладнее.

Но я не мог оставаться под одной крышей с Аной.

Мы двое суток не разговаривали.

Когда я пришел домой, Ана с Йосвани уже вернулись, но девушка легла спать. Кузен завел меня в нашу комнату и сказал в лоб:

– Слушай, ты попытался. Но ты ей не нравишься. Ей нравлюсь я.

– Ты даже день не мог подождать, – обвинил его я. – Кинулся к ней сразу, как убрал меня с пути.

Йосвани вздохнул.

– Будь мужчиной, брат. Я сказал тебе, какое у меня правило.

После этих слов перед моими глазами замелькали картинки. Они с Аной в том каменном замке, обнимаются, целуются, а потом…

Я сдержался и не ударил Йосвани. Во-первых, он мой кузен. Во-вторых, общение с Робом Кенной показало, что нет смысла ввязываться в драку, если не можешь выиграть.

Да и не мое дело, с кем там Ана решила закрутить роман. Хотя в тот момент было тяжело об этом думать.

А Йосвани все не умолкал:

– Слушай, я пообещал, что мы тебе кого-нибудь найдем. Но тебе надо изменяться. Обрести стиль.

Я смотрел на него. Вернее, сквозь него, будто Йосвани вообще нет.

– Вот как ты ходишь? – спросил кузен. – Весь такой скромненький, сгорбленный, вечно стараешься всем уступить дорогу. Выпрямись, расправь плечи, пусть тебе уступают дорогу. Если ты сам не веришь в то, что ты лучший, никто не поверит…

Я пытался продолжать смотреть сквозь него, слова кузена меня зацепили. Ничего не мог с собой поделать – обожаю советы по самосовершенствованию. Скиньте мне ссылку на ролик «Пять советов, как двигать бровями», и я весь остаток дня проведу, кривляясь перед зеркалом.

– А еще научись обращать на людей внимание, – продолжил Йосвани. – Вот я сейчас говорю с тобой, но понятия не имею, думаешь ты о сайте или еще о чем. Людям видно, когда ты их не слушаешь. Они понимают, что тебе на них плевать…

Я виновато покраснел, а потом напомнил себе, что стыдиться мне нечего.

– И последнее, – сказал Йосвани. – Когда ты распрямишься, когда станешь обращать на людей внимание, придется еще их очаровывать. Показать им, что они тебе нравятся.

Я почесал шею.

– Улыбнись, брат! – сердито заключил Йосвани. – По-настоящему, хорошо?

Ага. Вот такую нотацию прочел мне кузен после того, как перепихнулся с девушкой моей мечты. И хожу я как мышь, и внимания на людей не обращаю, и улыбаюсь слишком мало. Веселуха!

Странно, но это и правда меня развеселило. Я даже смог уснуть после того разговора.

Этому трюку меня научила мама. Если кто-то указывает тебе на недостатки, у тебя два выхода. Сесть, взяться за голову и жалеть себя или сказать: «Ха, да мне еще есть куда прокачиваться!» (Ладно, мама не совсем так выразилась, но суть та же.)

Я ничего не мог поделать с чувствами Аны к Йосвани. Улучшить себя – мог!

Однако все равно не мог заставить себя день за днем видеть их вместе. Поэтому теперь сидел в гостиной рядом с чемоданом, не шевелясь, обливался потом и следил за стрелкой часов.

Ана перехватила меня уже у двери. Сегодня она надела легкую блузку, уже потемневшую от пота, и стильные темные очки.

– Я тебя провожу.

– На улице жарко.

– Да ладно!