29 - Адена Хэлперн

– Немного левее, вот здесь, – указывала Фрида, пока я массировала ей шею и плечи.

У Фриды постоянно болят плечи. Это потому, что она на них целый мир держит.

Мы вернулись в мою квартиру, и никто не говорил ни слова. Спустя мгновение после того, как я вставила ключи в замок (счастью Фриды и Барбары, когда они увидели, что я достаю из сумочки ключи, не было предела), я схватила пару халатов и вручила их своим промокшим женщинам. Потом отправилась к холодильнику, достала нарезанного цыпленка и положила на тарелку.

– Можно хлеба? – попросила Барбара.

Она жадно набросилась на цыпленка и принялась набивать им рот, точно пещерный человек.

– И супу. Тебе нужно хорошенько поесть, Барбара. – С этими словами я убежала обратно на кухню.

Я всегда держу наготове банку супа, как раз для таких случаев. Пока грелся суп, я вдруг осознала, что никто не поинтересовался, откуда я знаю, где что лежит. Что ж, значит, Фрида с Барбарой по-настоящему вымотались.

– Ох, моя шея, – застонала Фрида. – Надави вот тут посильнее. Да, вот здесь. Ох, как больно!

– Да уж, Фрида, до чего зажатые мышцы, – воскликнула я, разминая сильнее. – Не понимаю, как ты так умудряешься. Я могу для тебя что-нибудь еще сделать? Кстати, как там твои ноги? Мозоли, наверное, ужасно болят.

– Да, теплая ванна для ног не помешала бы, – тихонько всхлипнула Фрида. – У Элли есть такая хорошая большая жаровня…

– Я принесу. – Я пошла на кухню, взяла огромную жаровню и наполнила ее горячей водой.

– Ну как, лучше? – спросила я.

Фрида, погрузив ноги в воду, ела суп.

– Лучше, но не намного, – пожаловалась она.

– Хочешь, я отведу тебя домой?

– Нет, – ответила она. – Я не хочу уходить, пока Элли не вернется. Все равно всю ночь глаз не сомкну от волнения.

В квартире стало тихо. Мне больше нечего было делать, но когда в семье кто-то болеет, есть потребность постоянно крутиться, не присаживаясь ни на минуту. К тому же суета помогала отсрочить то, чего я так опасалась и что, конечно же, неизбежно наступило.

Люси забрала у Барбары тарелку, буквально вылизанную дочиста.

– Люси. – Барбара окликнула дочь, когда та несла тарелку на кухню. – Мы должны разобраться, что здесь происходит. Последний раз тебя спрашиваю. Пожалуйста, скажи мне, что знаешь, где твоя бабушка.

Люси оглянулась на меня с беспомощной надеждой, но все мои выдумки иссякли.

– Я не знаю, – сказала она наконец.

Я очень давно не слышала, чтобы она говорила таким голосом, – с самого ее детства.

– Нет, знаешь, – рявкнула Барбара, наставляя на нее указательный палец. – Ты что-то скрываешь, и я не хочу оставаться в неведении.

– Мам, правда не знаю, – защищалась Люси.

– Считаю до трех. Если не расскажешь мне, что тебе известно про бабушку, я с тобой вообще перестану разговаривать.

– Барбара, прекрати, тебе не кажется, что ты чересчур драматизируешь? – вмешалась я.

– Тебя это вообще не касается! – цыкнула она на меня, подскочив.

Да уж, тут-то я, конечно, заткнулась.

– И раз уж на то пошло, ты кто вообще такая? Люси мне никогда про тебя не говорила. И не смей называть меня Барбара. Для тебя я миссис Сутамолок.

– Они надо мной подшутили, сказав, что она родня, – обиженно вставила Фрида.

– Я знаю одно: все неприятности начались с той самой секунды, когда появилась ты. – Барбара сверлила меня взглядом.

– Мама, тебе нужно успокоиться.

Барбара уже тяжело дышала и не могла остановиться.

– Боже мой, Люси, кажется, у нее сердечный приступ сейчас случится, – сказала я в ужасе.

– У меня в сумочке есть нюхательная соль. Только она у меня не с собой. И я ни одним мускулом не могу пошевелить, я не могу пойти к себе за сумкой, – пробормотала Фрида.

Хоть она и устала, но все же беспокоилась.

– Люси, это уже переходит все границы, – сказала я. – Барбара, тебе нужно успокоиться.

Но та продолжала прерывисто дышать.

– Барбара, – увещевала я, – возьми себя в руки.

– Погоди. – Люси жестом остановила меня. – У нее это бывает. Я знаю, что делать.

Люси спокойно подошла к своей матери и помогла ей сесть.

– Мама, сядь и пару раз глубоко вдохни, иначе тебе придется тяжко. Ну же, мам, сделай глубокий вдох, ради меня… Вдох…

Барбара подняла глаза на Люси и глубоко вдохнула.

– И выдох…

Барбара выдохнула.

И тут на моих глазах произошло что-то невероятное – чего я никогда не видела за все то время, что знала свою дочь. Барбара расплакалась. Ну да, она и раньше плакала, но совсем по-другому. Она дрожала и всхлипывала так, как я и представить себе не могла.

Люси обняла Барбару, а мы с Фридой смотрели молча и не вмешивались.

– Не понимаю, что тут происходит. Почему никто не может мне прямо сказать, где моя мать? – проговорила Барбара сквозь рыдания.

– Мама, ты только дыши, как обычно. Вдох… и выдох… вдох… и выдох. – Люси все баюкала ее.

Такой свою дочь я никогда прежде не видела. Этот человек был мне совершенно не знаком. А вот Люси ее знала. Люси точно знала, что это за человек.

– Люси, если с твоей бабушкой что-то случилось, клянусь тебе, я в окно выброшусь. Честное слово, – рыдала Барбара.

– Мам, бабушка – сильная женщина, и ты тоже. Ты же понимаешь, глубоко внутри, что с ней все в порядке. С ней все хорошо, мама, все хорошо.

– Да, все хорошо! – воскликнула я. – С ней все в полном порядке! Она просто вышла, уехала на день и не хотела, чтобы кто-либо об этом знал.

– Но ты-то кто такая? – недоумевала Фрида.

Я снова посмотрела на Люси.

– Она моя подруга! – заявила та. – Сколько раз мне вам повторять? Мама, ты же понимаешь, что ты не все знаешь о моей жизни. Тебе никогда не приходило в голову, что у меня могут быть друзья, о которых тебе не известно?

Барбара секунду поразмыслила над этим.

– Но мы же каждый день разговариваем, – ответила она.