Сквозь игольное ушко - Ольга Литаврина

Анна Ивановна долго беседовала с ним о воспитании в семье, одновременно исподволь присматриваясь к Артемову-старшему. В молодости ей нравились такие мужчины: хорошего роста, светлый, типичный русак, да еще явно не робкого десятка. Анна Ивановна отметила и приятную улыбку, и даже трогательные ямочки в углах рта.

Правда, больше ничего утешительного ей выяснить не удалось. Артемов-старший уперся на том, что, если сын и виноват – «пусть Ярослав даст ему по морде, вот и будут квиты».

А вот родитель Вездина прибежал к ней сам. И с бумагой из полиции, согласно которой его заявление было принято к производству. Вообще отец Вездина, член родительского комитета, иногда заглядывал к ней после родительского собрания, обговорить школьные мероприятия. После смерти жены изменился, стал нервным, носился со своим Ярославом как с писаной торбой. Он и сейчас рассказывал о каком-то виде спорта, которым занимается сын, о том, как нелегко совмещать спорт и учебу. А тут еще… И все заглядывал, заглядывал тревожно в глаза Анне Ивановне, словно желая спросить совета. Принес он и заключение медиков о смещении носовой перегородки, долго кричал, что сын теперь останется кривоносым уродом. И когда Анна Ивановна предложила встретиться и примириться с отцом Артемова, буквально встал на дыбы!

Итак, в полиции завели дело. В школу приходила инспектор по делам несовершеннолетних. Опросили всех ребят, бывших на дискотеке, опросили родителей, классную руководительницу 9 «А» и, конечно, саму Анну Ивановну. Дело покатилось по ржавым рельсам, медленно набирая обороты. К тому времени Анна Ивановна и сама успела опросить свидетелей драки. В итоге одна упрямая мысль не давала ей покоя. Оказывается, драку-то спровоцировал сам Вездин. После смерти матери он увлекся чем-то запретным, видимо спайсами. Предлагал неоднократно закурить и Владу. И когда Артемов на дискотеке просто «послал» его открытым текстом, заистерил, закричал на Влада:

– И отец у тебя козел, и мать твоя коза и деревня, а сам ты – первый что ни на есть баран!

Вот тут Влад не выдержал и двинул ему в морду. Выходит, парень не был так уж виноват! И Анне Ивановне захотелось самой разобраться во всем.

Она поставила в известность об обстоятельствах драки отца Вездина. Пообещала ему самое объективное и беспристрастное разбирательство. Устроила, с большим трудом, встречу двух отцов. Оказалось, что Вездин-старший не так уж принципиален. Свою мировую он оценил в пять тысяч долларов. Артемов страшно расстроился. Он уверял, что пяти тысяч прямо сейчас у него нет, есть только три. Он отдаст их завтра же, с тем чтобы Вездин забрал заявление из полиции. Но Вездин глухо уперся – дескать, именно в эту сумму обойдется ему лечение сына. Кричал, что у сына сломан нос, что мальчик до сих пор не может дышать как следует! Анне Ивановне было неловко. К тому времени она уже знала, что травма Ярослава не столь уж и серьезна. Он чувствует себя хорошо и в ближайшие дни планирует выйти в школу. И еще она знала от ребят, что в первое время, когда их разняли на дискотеке, разгоряченный Вадим все твердил одно и то же:

– Я сам. Я сам виноват!

Отцы еще поспорили, покричали и разошлись. Одним словом, примирение не состоялось.

На следующей неделе Ярослав Вездин как ни в чем не бывало появился в школе. Одноклассники приняли его по-разному, но, в общем, не очень приветливо: все знали, что Ярик получил в морду за дело. И дышал он уже нормально, и никаких особых повреждений носа Анна Ивановна, как ни пыталась приглядываться, не заметила. От классной руководительницы 9 «А» она уже знала, что Вездин-старший все-таки подал в суд за нанесение телесных повреждений и добился, чтобы Влада Артемьева поставили на учет в полиции.

Сам же Влад, обычно не пропускавший занятий, в школу до сих пор не являлся. Анна Ивановна оборвала все телефоны, дозваниваясь Артемовым. Начала она с матери, хоть и знала, что та сидит дома, воспитывает младшего ребенка и большим авторитетом у сына не пользуется.

Мать взяла трубку после самого первого звонка. Анна Ивановна слышала, как она рыдала в телефон. С большим трудом ей удалось узнать, что отец Влада от нервного стресса сорвался и запил. Что, соответственно, некому возить Влада в школу, а надо ждать, когда придет в норму глава семейства. Анна Ивановна пыталась выяснить, когда примерно ожидается это приятное событие, но в ответ Артемова только еще пуще разревелась и бросила трубку. С тех пор оба мобильных родителей Влада оказались заблокированными.

…И почему-то именно с этого времени Анна Ивановна стала чаще задумываться о том, что же творится в душах ее подопечных. Что чувствует, например, тот же Ярослав, знающий, что отец поступает неправильно, несправедливо? Что происходит внутри у ребят двух классов – девятого и десятого, – которые стараются обходить «пострадавшего» Ярика стороной? И все чаще ей приходил на память их первый и единственный разговор с Владом по душам. Это было еще в первые дни ее работы в «Китеже». Однажды у девочки из пятидневной группы пропал мобильник. Анна Ивановна, дежурившая в тот день, провела расследование и выяснила, что мобильник пропал после уроков. Вечером с воспитателем в школе оставались всего трое – две девочки из седьмого класса и Влад Артемов. Причем Влад, как пожаловалась воспитательница, поздно вечером выходил из спальни и долго не возвращался обратно.

Тогда-то Анна Ивановна после занятий и вызвала Влада к себе – в тот день, когда Артемов оставался в школе. Кроме него из их класса никого не оставалось. Влад и Анна Ивановна сидели вдвоем в кабинете десятого класса и долго и задушевно разговаривали. Тогда-то Анна Ивановна и узнала, что мама Влада не работает, что у Артема есть еще младший братик и что все семейство содержит муж и отец – частный предприниматель. Узнала, что отец отдал сына на пятидневку, чтоб отвадить от сомнительной дворовой компании, и что Артемов-младший покорился своей участи: он собирался поступать в вуз на заочное, работать и учиться и помогать отцу содержать мать и братишку. Он признался, что оставаться в школе ему скучно и одиноко. А в тот вечер, когда пропал телефон, он неожиданно почувствовал себя плохо и вместе с дежурной молоденькой медсестрой долго сидел в медкабинете. В классе давно все знали, что у медсестры и Влада хорошие отношения – и их уединение Анну Ивановну в общем-то не удивило, хотя и показалось несколько антипедагогичным. Но тогда она ограничилась вопросом про мобильник. Влад твердо сказал, что в коридорах никого не видел, девочки были в своей палате вдвоем, воспитатель сама отпустила его в медкабинет. И еще… Тут Влад и поднял на нее глаза – и посмотрел открыто и прямо, точно в самое сердце. И Анна Ивановна вдруг увидела, какое у него уже твердое и волевое, почти мужское лицо. И детская ямочка на подбородке – такая же, как у отца. А глаза замечательные: дымчато-серые, подсвеченные золотом изнутри. Она даже не сразу вникла в слова Влада. А когда вникла, услышала:

– Анна Ивановна, мне было тогда совсем не до мобильников. Я здесь чужой, ведь сразу подумают на меня. Но вы не верьте, я здесь ни при чем! – И снова твердо взглянул своими дымчатыми глазами.

А через несколько дней выяснилось, что телефон никуда и не пропадал. Капризная девчушка спрятала его сама, надеясь выманить у родителей более модную модель! Этим все и кончилось. А вот с медсестрой… Конечно, неотступная и принципиальная завуч Любовь Николаевна привязалась к Макетовой по поводу их продолжительного разговора наедине с учеником. Макетова допроса не выдержала, рассказала, что в вечер пропажи мобильника Артемов хоть и оставался на ночь в школе, но имел железное алиби, которое к тому же подтвердила и медсестра. Мобильник нашелся, но в итоге разгорелся кулуарный, но жаркий скандал по поводу медсестры Галины и Влада: как могла молодая женщина провести «полночи» с несовершеннолетним, да еще без свидетелей? Прямо «ЧП районного масштаба»! И закончилось оно неожиданно и бесславно: медсестра, опасаясь взысканий и увольнения, поспешила уволиться сама, а Влад с тех пор избегал оставаться наедине с Макетовой. Никаких больше доверительных разговоров. Ох, как после злосчастной драки пожалела об этом Анна Ивановна!