Женского рода - Екатерина Минорская

Уже успокоившийся телефон Кирш завибрировал снова Ада вытянула его из-под руки Алисы, не отводящей глаз от происходящего возле ринга, и нараспев произ­несла:

— Вас слушают, кто это?

Алиса, будто опомнившись, удивленно посмотрела на Аду.

— Кнрш сейчас занята, а что ей передать? — Ада, по­зевывая, прислушивалась к трубке, —Хорошо, Денис, за­помню: чтобы позвонила Денису и что вместе поедете к Максиму.

В сочетании с именем «Кирш» мужские имена прозву­чали для Алисы так же странно, как названия инопланет­ных городов.

Есть люди, живущие в одной колее, спокойные, уве­ренные, неподвластные чужому влиянию и твердо знаю­щие те границы, которые нельзя переступать. Есть хаме­леоны, безболезненно меняющие свой цвет. И бываю и люди, похожие на воду, легко заполняющую разные формы. И как у воды, безусловно, есть своя суть, не мешающая ей пропускать изображения дна и отражать все, что есть над ней, так и Алисе казалось, что внутри нее есть что-то, непохожее на весь мир, но способное впитать и понять как правду изгоя, так и то, что порождают самые великие и почитаемые умы на этом свете. «Небывалая спо­собность к ассимиляции!»— говорил об этой ее особен­ности Андрей, наблюдая за тем, как Алиса адаптировалась к иным наречиям, говорам, укладам, взглядам на мир. Стоило Алисе месяц пожить на Волге, как она незаметно для себя стала говорить на «о».

И вот теперь, когда она лишь пару часов пробыла в мире, еще недавно просто не существовавшем для нее, Алису уже перестали шокировать страстно целующиеся женщины и начало удивлять существование мужчин. «Де­нис» и «Максим»… Алиса задумалась, каким образом мо­гут быть связаны с Кирш эти люди и могут ли они ей быть также близки, как… Алисе захотелось думать: «…как она».

Отложив телефон в сторону, Ада прищурила глаза, раз­глядывая, как Кот, а следом за ней и Фекла суетятся возле охранника.

— Как Винни Пух с Пятачком, только специфические такие — из фильма ужасов! — сдавленно хохотнула Ада.

Одной рукой охранник держал Кирш, другой удержи­вал Стасю и с неохотой прислушивался к очевидцам, потом стал что-то говорить, обращаясь к Кирш; она слушала его не глядя и по-прежнему удерживая вырывающуюся Стасю.

— Так и будешь стоять? Садись, она сейчас придет. Раз­берутся — куда денутся… — Ада лениво потягивала через трубочку уже далеко не первый за вечер коктейль.

Алиса села.

— А здесь часто такое бывает? — Алисе показалось, что произошедшее не особенно шокировало старожилов клуба.

— Не то чтобы прямо такое, но разборки постоянно, особенно под утро, когда все уже разогретые.

— Я думала, девушки спокойнее… в смысле, в женском клубе.

— Да что ты! — Ада отмахнулась. — У женщин и раз­борки более жестокие, и ревность и все такое. Вот у геев спокойнее, даже на микс-вечерииках видно: мальчики ти­хонько так, по углам, а наши как с цепи сорвались, будто находятся под постоянным напряжением; вроде со сторо­ны спокойные, а пальцем тронешь — и не знаешь, чего ожидать.

— А почему под напряжением? Здесь же все среди сво­их, многие с любимой девушкой — вообще должны быть спокойными… — Алиса запнулась и добавила; — Кажет­ся. — Она сделала глоток коктейля и пожала плечами. — Еще не понимаю, зачем сюда пары ходят. Вот нашли они друг друга, ну и сидели бы наедине дома, зачем им в на­род-то идти, пусть даже к единомышленникам?..

— Я тебя умоляю! Такие, как тут, пары, такие отноше­ния, называются: «Прилегли». Еще несколько раз при­дешь — увидишь, как эти так называемые пары переме­шиваются!.. У кого серьезно — те сюда редко заглядыва­ют и ненадолго: если вдруг потанцевать приспичило или если негде больше встречаться. А так… — Ада снова мах­нула рукой.

Слушая Аду, Алиса на несколько секунд отвернулась от Кирш, а когда посмотрела в ту сторону вновь, толпа уже рассеивалась, снова включили музыку, и ни Кирш, ни Стаси видно не было. Алиса с отчаянием оглянулась: «Вот она…» Кирш что-то объясняла охраннику, и, пока тот во­лочил Стасю к выходу, Кирш быстро подошла к Алисе:

— Мне нужно ее отвезти.

Алиса смотрела на Кирш с ужасом.

— Иначе эта безумная в таком состоянии окажется на улице и черт знает что может произойти. — Кирш сжала Алисину руку. — Я тебя не смогу проводить завтра на по­езд. Встретимся потом.

— Когда? — Голос у Алисы задрожал.

— Когда-нибудь.

Кирш отошла теми же пружинящими шагами и, заб­рав у охранника извергающую ругательства Стасю, исчез­ла в прямоугольнике света; еще некоторое время охран­ник не мог закрыть дверь в зал из-за того, что нога в вель­ветовой брючине упиралась в косяк.

Алиса несколько секунд смотрела им вслед и, чтобы Ада не заметила, что она готова заплакать, замахала на себя ладонью.

— Накурено — ужас, аж глаза режет!

— Ты не торопишься? — Ада с неприязнью смотрела на то, как Алиса достает из сумочки телефон.

— Надо Андрею позвонить, он уже несколько раз мне звонил, оказывается.

К радости Ады, уже давно потерявшей из вида Кот, Алиса после звонка решила остаться в клубе до закрытия. Ада крикнула официанту, чтобы он повторил коктейли.

— Кирш уехала, Кот куда-то свалила, давай выпьем за то, чтобы все было хорошо!

Алиса пила редко, а если ей случалось выпивать чуть больше, чем одна общепринятая порция, ее начинало ин­тересовать все, сейчас — все, хоть каким-то образом свя­занное с Кирш; в «Перчатке» даже стены знали Кирш, а значит, можно было говорить и о стенах… Глядя на ринг-­танцпол, где снова царил медленный танец, Алиса вспо­минала запах «барбариски»…

— А вон те две, так эти — в интернациональном лаге­ре. — Ада уже давно что-то рассказывала Алисе.

— Что «в интернациональном лагере»? — Алиса спро­сила это таким неожиданно бодрым голосом, каким пы­таются спасти ситуацию люди, которые на несколько се­кунд задремали и не хотят, чтобы окружающие узнали про их маленький секрет. Алиса смотрела на Аду сквозь полу­прозрачное изображение, которое так охотно воспроиз­водило ее сознание: тонкая шея, большие откровенные глаза, маленький хвостик темных волос на загривке… О чем бы ни говорила Ада через эту картину, Алиса слуша­ла ее почти с благодарностью: с этой смуглой разговорчи­вой девушкой всегда можно было заговорить о Кирш.

— Та, что беленькая, — ее болгарка сняла, пионерка, им по тринадцать лет было, а другая — с американкой какой-то еще в школе переписывалась-переписывалась, а потом пишет: «Целую твою фотографию на ночь», ну а когда приехала в Москву, вместо фотографии уже ее саму… Жертвы интернациональной пионерской дружбы! О, кста­ти о пионерии…

Мимо их столика прошла полная коротко стриженная женщина в джинсовом костюме, на вид ей было около со­рока.

— Здравствуй, Марусь!

— Здорово, коль не шутишь!

Маруся погладила Аду по голове, улыбнулась Алисе и неторопливо переместилась в сторону бара. Ада доверительно потянулась к Алисе: