Девушка с ароматом ночи - Броди Эштон

— Тихо. Успокойся, — голос звучал утешительно. — С тобой все хорошо.

— Чувак, у нее кровь хлещет.

— Заткнись, Гевин! — прикрикнул Коул. — Снимай куртку.

Я услышала треск разрываемой ткани и почувствовала, как что-то сдавливает ногу.

— Будет немного больно, — сказал Коул.

И тут стало по-настоящему больно. Будто в ногу вонзали раскаленную кочергу, и она жгла кожу и мышцы ноги, продираясь к кости.

Я закричала. Надо было избавиться от этой кочерги. Я брыкалась и вертелась, пытаясь освободиться.

— Ник! Лежи спокойно.

Я снова закричала и затрясла головой. Чьи-то руки схватили меня за плечи, и я услышала голос Коула:

— Ник. Открой глаза.

Я открыла. Лицо Коула было совсем рядом с моим.

— Ты хочешь, чтобы я снял боль?

— Коул! — сказал Максвелл где-то у него за спиной.

Коул, не сводя с меня глаз, покачал головой.

— Это не твое решение, Максвелл.

— Но риск, — сказал Макс.

— Хватит! — крикнул Коул. — Это поможет.

Максвелл больше ничего не сказал. Я едва могла держать глаза открытыми, из-за боли в ноге все было как в тумане, но Коул не отпускал меня.

— Да, Ник? Ты хочешь, чтобы я снял боль?

Я кивнула, не открывая рта, чтобы не закричать снова.

— Скажи мне. Скажи мне, что ты хочешь.

— Пожалуйста, — сказала я, у меня перехватило дыхание, и я попыталась схватиться за ногу, но Коул не дал мне. — Сними ее.

Коул наклонился еще ближе ко мне, и на секунду я решила, что он хочет меня поцеловать, но я была не в силах отвернуться. Но его губы не коснулись моих. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, и с этим вдохом боль в ноге перестала быть такой острой.

Он вдохнул еще несколько раз, и с каждым разом боль уменьшалась, будто меня укусила змея, а он высасывал из меня яд. Я смогла наконец свободно дышать, а когда Коул спросил, как я себя чувствую, я могла ответить лишь:

— Продолжай.

Сейчас

Комната Джека.

— И что, у него были наркотики или что-то такое?

Я покачала головой.

— Наркотики — это просто слухи. Он…

Я не могла закончить фразу. Найти подходящие слова оказалось сложнее, чем я думала, а это ведь была лишь небольшая часть всей истории. Я была близка к тому, чтобы сдаться.

— Расскажи мне, Бекс. Просто продолжай.

— Он вроде как поцеловал меня, и все так и вышло. Он убрал боль.

Я пропустила историю о столетии под землей. Надо было посмотреть, как Джек отреагирует на эту небольшую часть загадки.

— И теперь я вроде как могу делать то же самое. Но мне это не нужно. Я могу выжить без этого.

Несколько минут мы сидели молча. Я не могла посмотреть в лицо Джеку, поэтому смотрела в окно. Звезд на небе не было, или, может, их закрывали облака.

— Это какая-то метафора? Ты издеваешься надо мной?

— Нет.

— Покажи мне, — сказал Джек.

Я резко обернулась и посмотрела на него.

— Что показать?

— Поцелуй меня.

— Нет. — Я и не заметила, что перестала дышать, пока не выдохнула. — Я не могу.

— Ты должна.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Я не знаю. Может быть, это поможет мне понять. Если бы я этого не почувствовал, я не поверил бы ни единому твоему слову. Сделай это снова, чтобы я поверил, что это не был просто нелепый сон.

Я покачала головой, но почувствовала, что сдаюсь. Я хотела сдаться.

— Я не буду целовать тебя.

— Но…

Я подняла руку.

— Я могу показать тебе и без этого. Я думаю.

По-видимому, его это удовлетворило.

— Ладно.

Я подумала о том, как давно я вернулась. Как успела наполниться моя душа. Она, конечно, не была полна, но все же наполнилась достаточно, чтобы, отбирая энергию Джека, я не потеряла контроль над собой. Джек придвинулся ближе ко мне.

— Не надо, — сказала я. Он замер. — Оставайся там.

— Что тебя так беспокоит, Бекс?

— То, что мы должны суметь остановиться. Тебе будет хорошо. Ты почувствуешь, будто все твои тревоги вдруг исчезли.

— А что ты почувствуешь?

«Я почувствую себя, как голодающий на праздничном ужине». Но я не сказала ему этого.

— Закрой глаза и не двигайся.

— Ладно.

Я подошла к нему и наклонилась, двигаясь как можно медленнее. Когда мои губы были в нескольких сантиметрах от его губ, я сделала вдох. И забрала ту энергию, которую чувствовала перед собой. Будто теплый насыщенный воздух наполнил мне горло, заняв место холодной пустоты внутри меня.

Глаза его открылись. Мы смотрели друг на друга несколько долгих секунд, пока я продолжала впитывать его эмоции. В основном остаточную боль. Душевную боль. Это было на поверхности. Отрицательные эмоции всегда на поверхности. Вот почему Потерянные приходят снова и снова. Вначале это кажется облегчением.

В сухой колодец внутри меня упали первые капли чужой влаги. Джек наклонился ближе, а я отпрянула, снова оказавшись у противоположной стены.

— Ты это почувствовал? — спросила я.

Джек кивнул, сжав губы.

— Прости, — сказала я. — Я знаю, что тебе это все, наверное, непонятно.

Он смотрел в пол.

— Кто ты теперь, Никки?

Никки? Он давным-давно не называл меня так.

— Я не знаю.

Я вздрогнула. Сказав Джеку правду, я ничего не добилась. Я чувствовала это в воздухе между нами. Я теряла его.

Все еще не поднимая глаз, он сказал:

— Я думаю, тебе лучше уйти.

Джек боится меня.

Я подошла к окну и вылезла на улицу.