Газпром. Новое русское оружие - Михаил Зыгарь

Предложение Ющенко перейти с бартерных отношений на рыночные в Москве восприняли как подарок. Эту идею Виктор Ющенко высказал лично Владимиру Путину, когда тот приехал с первым после «оранжевой революции» официальным визитом в Киев, в апреле 2005 года. Российские чиновники, сопровождавшие Путина, вспоминают, что многие соратники Ющенко едва не упали в обморок, услышав предложение своего президента. А в Газпроме этого, наоборот, только и ждали. Все отношения с Украиной после «оранжевой революции» были заморожены – даже уже готовому проекту газопровода «Богородчаны – Ужгород» не давали хода, потому что было принято решение «давить Киев по цене».

В Газпроме все чаще стали заявлять, что до 2005 года Россия постоянно дотировала украинскую экономику, поставляя туда дешевый газ, а теперь эту невыгодную России политику пора прекращать.

Виктор Ющенко, правда, уверяет, что Газпром украинскую экономику вовсе не дотировал:

– Начиная со средины 90-х годов Украину никто не субсидировал при помощи низкой цены на газ, как это говорят российские политики. В сегодняшнем мире никто никого не субсидирует и не продает товар за полцены. Украина получала газ по 50 долларов – такова была рыночная цена того времени. Я подчеркиваю – рыночная. Когда в средине 90-х годов Украина начала получать газ по 50 долларов, цена газа в Германии была 75 долларов. То есть те же 50 долларов плюс транспортировка до Германии. А что касается тарифа за транзит, который Украина предоставляла Газпрому, то он был в несколько раз меньше европейского. Согласно некоторым экспертным оценкам, потери Украины составили порядка 10 миллиардов долларов от такой политики.

Свою линию в газовых отношениях между Газпромом и Украиной начала и Юлия Тимошенко, бывший газовый трейдер, ставшая после «оранжевой революции» премьер-министром Украины. По ее признанию, возглавив правительство, она стала прилагать все усилия, чтобы избавиться от RosUkrEnergo в качестве посредника.

– RosUkrEnergo создавалось под патронатом Кучмы и Януковича, при непосредственном участии главы НАК «Нафтогаз Украины» Бойко и его первого заместителя Воронина. Вот эти двое последних и были уполномочены там представлять частные интересы, – рассказывала нам Юлия Тимошенко. – Когда я пришла на пост премьер-министра, Воронина уволили. RosUkrEnergo начали достаточно глубоко и системно проверять, мы хирургически убирали эту структуру. Я не вижу, зачем нам, государствам, связанным одной трубой, доводить все это дело до абсурда. Для трубы нам посредник не нужен. Газ движется беспрепятственно, его подталкивать руками по трубе не надо.

В прежние времена Юлии Тимошенко удавалось наладить отношения с Газпромом. Она могла приехать в Москву на переговоры к Рему Вяхиреву в мини-юбке и ботфортах – и у ее московских собеседников сразу пропадали все аргументы. Газпром заявлял, что Украина ворует у него газ, а Юлия Тимошенко серьезным тоном соглашалась. Более того – называла даже точную стоимость украденного газа. По ее подсчетам оказывалось, что Украина украла намного больше, чем заявлял Газпром. И Вяхирев моментально отступал, соглашаясь на все ее предложения.

Сейчас в Газпроме считают, что усилия Тимошенко в качестве премьер-министра были направлены на то, чтобы вернуть в качестве посредника «Итеру». Тимошенко якобы тесно сработалась с этой компанией еще при Кучме, будучи вице-премьером по ТЭК. Летом 2005 года в офис Газпрома на улице Наметкина зачастили менеджеры «Итеры», предлагавшие свои услуги по ведению переговоров с Украиной. Они говорили, что у них есть выходы на Юлию Тимошенко, они могут с ней обо всем договориться. Но газпромовские менеджеры разводили руками:

– Да нет, спасибо, у нас генеральная линия – все только через RosUkrEnergo.

Тогдашний подчиненный Тимошенко, глава «Нафтогаза Украины» Алексей Ивченко, вспоминает даже, что в кабинете министров было подготовлено межправительственное украино-туркменское соглашение, в котором предусматривалось, что стороны отказываются от посредничества RosUkrEnergo, а за доставку среднеазиатского газа на Украину вновь будет отвечать «Итера».

Борьбу против RosUkrEnergo Тимошенко довести до конца не удалось. Сначала президент Ющенко отстранил ее от ведения газовых переговоров, а в сентябре 2005 года – отправил в отставку.

– Тимошенко все время наезжала на RosUkrEnergo и пыталась «отжать» ее под себя, – говорит наш высокопоставленный газпромовский собеседник. – Или, может быть, получить долю. Но у нее не получилось. Ее сняли – а то бы она, конечно, додавила.

После отставки Тимошенко давить стал Газпром. Руководство «Нафтогаза Украины» обвинили в том, что оно украло уже поставленный на Украину газ, находившийся в подземных хранилищах. Потом Газпром, в рамках перехода на рыночные цены, потребовал, чтобы с 2006 года Украина платила 90—110 долларов за тысячу кубометров газа. В ходе переговоров газпромовские менеджеры объясняли, что цена будет расти постепенно, в соответствии с мировым ростом цен и за два-три года достигнет 230 долларов. Однако договориться долго не получалось.

В октябре в Москву прилетели глава НАК «Нафтогаз Украины» Алексей Ивченко и министр топлива и энергетики Иван Плачков. Их принял лично Владимир Путин и с легкостью на бумажке набросал им формулу цены газа.

– Это, в общем, не сложные вещи, но все равно поразительно было, как Путин погружен в газовую тему и как легко ею играет, как политическим оружием. Причем он делал вовсе не то, что ему советовал Миллер, – рассказывают украинские переговорщики.

Впрочем, никакой договоренности тогда не было достигнуто.

– Мы все понимали, что вопрос на самом деле не в газе, это чистая политика, очень жесткая, продуманная российская политика, – вспоминает Юлия Тимошенко. – Те люди, которые вели переговоры с Россией, думают, что это переговоры о газе, хотя на самом деле это очень сложный политический пасьянс.

Очень многие на Украине говорили в тот момент, что Ивченко и Плачков – крайне неудачные переговорщики. Глава «Нафтогаза Украины» одновременно возглавлял Конгресс украинских националистов. В Киеве с ужасом рассказывали даже, что он якобы отказывается общаться с представителями Газпрома по-русски, требуя переводчика. В Газпроме, впрочем, таких проблем не припоминают. По словам российских переговорщиков, с Ивченко было трудно иметь дело, потому что он мало понимал в газовой теме, однако говорить по-русски никогда не отказывался.

По мере приближения Нового года Газпром продолжал повышать цену. Он требовал 130 долларов за кубометр, потом 160. Во время очередных переговоров в Кремле Путин произнес пафосную речь о том, что не допустит, чтобы российский народ страдал из-за газовых неплатежей украинских «оранжевых революционеров». И поставил условие: или «Нафтогаз Украины» соглашается на предлагаемую цену сегодня, или завтра речь пойдет уже о другой цене.

На следующий день он позвонил в Газпром и спросил у Алексея Миллера, какой может быть максимальная цена. Алексей Миллер срочно опросил заместителей. Один из них, не думая, ответил, что можно и 230 долларов – если взять уровень Германии. Эту цифру Алексей Миллер и передал президенту. Спустя несколько минут Путин назвал ее по телевизору.