Ликвидаторы. Чернобыльская комедия - Сергей Мирный

СЕРГЕЙ (не может опомниться): Насовсем?

ЮЛЯ: Ага. Рассчиталась…

Сергей размышляет.

ЮЛЯ: Вот мой номер телефона. Он у нее тоже есть. Позвони – может, она у меня появится… (Окидывает оценивающим взглядом.) И вообще, заходи – мы же в одном городе живем…

СЕРГЕЙ: В Чернобыле?

Прохладным коридором института Сергей подходит к двери своей лаборатории, дергает… Закрыто. Открывает ключом, заходит…

Снаружи окно окутал дикий виноград, и затененная лаборатория от этого стала еще уютнее… Тихо. Нет нигде никого: лето – отпуска…

Рядом с дверью – зеркало. Сергей разглядывает себя – каким он стал…

ГОЛОС ЛЮБЫ (из-за неплотно прикрытых дверей слышно, как она говорит в канцелярии по телефону): …Такой стриженый, загорелый… (Сергей согласно кивает, довольный.) Голос стал хриплый – курит, наверное, много… (Сергей недовольно морщится.) Но ему идет. (Его лицо проясняется.) В президиуме будет теперь сидеть – «герой»! (Сергей улыбается скептически, но не без приятности.) Но в постели он теперь, сама понимаешь… (Сергей растерянно замирает.) Нет, не проверяла, но я ж вижу!

Сергей сидит за своим столом в лаборатории – старинным, большим. Рядом – окно, виноград… Уютно, прохладно.

На столе под стеклом – календарь. Он вытаскивает его, фломастером обводит контур, похожий на радиационное пятно на карте – время, которое он провел в Чернобыле. Заштриховывает его.

Осматривается.

Пронумерованные колбы с коричневато-желтым раствором покрыла пыль, он проводит по стеклянному сосуду пальцем – остается след…

СЕРГЕЙ: Что в этих колбах? (Напрягается.) Что за эксперимент я делал? Не помню. Я ничего не помню!

Сложные научные приборы на столах: шкалы, переключатели, кнопки… Что ими делают?

На полках – книги. О чем они?

Под потолком на полках – пачки ксерокопий статей на разных языках, картонные коробки, коробочки с принадлежностями – помещение битком набито огромной массой необходимых химику-экспериментатору вещей…

СЕРГЕЙ: Я – химик-экспериментатор? Я ж ничего не помню… НЕУЖЕЛИ ЭТО НАВСЕГДА?!

На столе, под стеклом – с большой репродукции Врубеля ему лукаво улыбается Пан: заросший, полный таинственной жизни человекобог с дудочкой лезет из лесной топи… Еще один абориген чернобыльских болот.

Ругнувшись, Сергей вертит радиоприемничек на столе…

Мажорная, тонизирующая музыка: Modern Talking – «You can win if you want…»

Оксана идет по длинной пустой улице заводского пригорода.

Одна-одинешенька между двумя бесконечными заборами.

Стены заканчиваются. Порыв ветра гонит пустырем лавину бесцветных шаров высохшего перекати-поля, лишенных корней…

Ветер стихает. Оксана перебирается через безжизненный поток этих мертвых мигрантов…

Центральная улица большого города. Вечер. Праздничная толпа – длинноволосые юноши с кассетными магнитофонами, хорошо одетые девушки.

Оксана, что-то шепча, идет со своей сумкой.

Сторонится людей. На нее оглядываются.

Толпа молодежи оттесняет Оксану к обочине. Оксана отступает, делает шаг на проезжую часть… Вздрогнув, проводит взглядом машину, прошелестевшую рядом…

Идет дальше.

Вокруг звучат обычные разговоры: что сколько стоит, где что можно купить, кто кого бросил, кто сколько выпил, кто с кем теперь спит…

Оксана не видит этого и не слышит…

Оксана останавливается возле гостиницы, задирает голову – «МИР». Уютно сияют окна… Колеблется. Заходит.

Швейцар иронически осматривает ее с головы до пят… но, столкнувшись с ее взглядом, отступает в сторону. Оксана проходит.

На стекле над окошком надпись «Администратор». Рядом – тоже краской по стеклу, навсегда – «МЕСТ НЕТ».

Оксана молча стоит у окошка. Смотрит на администраторшу. Молчит.

АДМИНИСТРАТОРША (нервно): Вам что надо?

ОКСАНА: Крыша… над головой. На время.

Администраторша насмешливо поднимает брови, внимательно смотрит на Оксану… Изменяет выражение лица.

АДМИНИСТРАТОРША (шепотом): Вы из Чернобыля?

Оксана кивает.

АДМИНИСТРАТОРША: А вы… ты не заразна?

Оксана молча вынимает из сумки справку. На листочке-четвертушке – подпись, печать, ее имя-фамилия и всего три слова: «РАДИАЦИОННОЙ ОПАСНОСТИ НЕТ».

АДМИНИСТРАТОРША: Их там что – всем выдают?

Оксана кивает.

Администратор возвращает Оксане справку – и ключ от комнаты вместе с бланком регистрации…

Оксана заходит в комнату. Не зажигая света, опускается на стул.

Открывает свою котомку. В ней – жалкая кучка дамских мелочей, паспорт… Все движимое и недвижимое имущество Оксаны.

ОКСАНА (оглядывается по комнате): И переодеться не во что…

В ванной Оксана – без всякого выражения лица, как робот, в чем мать родила – стирает свои вещи.

Развешивает по номеру выстиранное.

В ванной включает горячий душ и становится под струю воды…

…и долго, долго так стоит в струях этого главного дара природы, который, согласно учебнику, «не имеет цвета, запаха и вкуса»… И еще, оказывается, цены.

…Удлиненный холмик свежей влажной земли – на поляне сельского кладбища Лебедич.

Перед могилой стоит Оксана, опираясь рукой на обцарапанную, разбитую ИМРамы лопату с налипшей землей. Последний homo sapiens на земле своих предков.

Бросает лопату в кусты, поворачивается и уходит.

За ее плечами – бабушкина котомка…

…Оксана выключает струю воды в ванной, открывает глаза. Впервые замечает запотевшее зеркало. Протирает его рукой – и замирает:

У нее девичье тело и старческое лицо!

Уголки губ опущены – кожа сморщилась, посерела – неживые, мертвые глаза…

Мертвые глаза совы на ветке. Чучело на шкафу отеля уставилось вниз – на огромную двуспальную кровать. Пустую.

Оксана скрутилась калачиком в большом кресле, укутавшись покрывалом – спит. На карнизе над окном на кольцах-прищепках, рядом с совой, сохнет вся ее одежда…

В коридоре отеля.

УБОРЩИЦА (стучит в номер Оксаны): Вы живы?

ОКСАНА (из-за двери): Да, все в порядке.

УБОРЩИЦА: А чо второй день не выходите?

ОКСАНА: Некуда… А что, нельзя?