Билет на вчерашний трамвай - Лидия Раевская

– Да пошел ты, Шубин… И без тебя проблем хватает. Что тебе не нравится? Мы работаем тут четвертый месяц и выходим почти в ноль. Чем ты недоволен?

– Чем? А вот этим твоим «почти»! «Почти»! Мне нужен ноль! Полный и абсолютный ноль! Хотя бы. В идеале, вы мне давно должны были уже прибыль приносить!

– В идеале мне надо было тебя послать куда подальше еще в мае и самой открыть фирму.

– Кишка тонка!

– Да уж потолще твоего члена. Шубин взвился до потолка.

– Я тебя предупреждал. Я тебя по-хорошему просил. А ты… Не хочешь по-хорошему, значит, будем по-плохому. Никаких авансов из кассы не брать, завтра в одиннадцать утра чтобы оба были здесь, будем серьезно разговаривать. Всё.

Хлопнув дверью, красный Шубин умчался, а я тупо смотрела на экран монитора и размышляла.

Через полчаса я набрала номер Генри:

– Ну, что там нового?

– Все нормально. И даже хорошо. Марчел сказал, что положит меня к себе в отделение и сам будет меня лечить. Сейчас он меня оформляет, а потом я пойду на рентген, сделаю флюорографию, и еще из меня выкачают кубометр крови для анализов.

– Слава богу…

– Ксюш, ты не волнуйся, теперь я почему-то уверен, что все будет хорошо. Спасибо тебе…

– За что? Когда-то ты вытащил меня, теперь я помогаю тебе.

– Только поэтому?

– Только потому, что люблю.

– Я тебя тоже, малыш.

– Я еще позвоню, котенок. Не скучай. Просто у меня сейчас куча проблем на работе…

– Шубин?

– Угу. Ладно, не заморачивайся. Сама все решу. Целую. 198

Я швырнула телефон на стол и наконец подняла глаза от монитора. Мартынов сидел, вытянувшись в струнку, и молчал. Я криво подмигнула ему.

– Релакс, Сережа. Мама все сделает красиво. Не дрейфь. Мартынов с хрустом сломал карандаш.

– Он нас завтра выпрет, Ксень. Это дураку понятно. Зазвонил рабочий телефон. Я протянула к нему руку и ответила Сережке:

– Не успеет. – После чего сняла трубку. – Компания «Регламент», Ксения.

– Здравствуй, Ксюшенька.

– Здравствуйте, Натан Евгеньевич, как ваше здоровьице? Давно нам не звонили…

День пошел своим чередом.

Не считая того, что голова у меня была забита кучей нерешенных проблем.

В четыре часа дня я выключила свой компьютер, убрала в сумочку сигареты, надела куртку и повернулась к Мартынову.

– Я поехала к Димке в больницу. Шубин сегодня больше не придет. Если позвонит и спросит меня – скажи, что я уехала по своим делам, пусть звонит на мобильный. Или просто пошли его в жопу. Терять тебе уже нечего. Завтра приезжай сюда к десяти утра. Ты мне будешь нужен. Все, комментарии потом. Не опаздывай.

Выйдя из дверей офиса, я зашла в магазин и купила Димке несколько литров сока, фрукты, йогурты и банку красной икры. Сумки получились тяжелыми, и я волоком тащила их до метро, периодически названивая Марчелу – в этот раз я добиралась в больницу своим ходом.

Через час я втащила свои баулы в четырехместную палату. Генри лежал на койке возле двери и выглядел отвратительно. Серое лицо, небритые щеки и ввалившиеся глаза лишь отдаленно напоминали того Димку, которого я знала.

– Здрасьте! – поздоровалась я с тремя забинтованными мумиями по соседству с Димкой.

– Бу-бу-бу! – ответили мумии, а я уже шлепнулась к Генри на кровать.

– Ну, как ты, родной мой? Димка слабо улыбнулся.

– Хорошо… Вот, ты пришла…

– Чего же хорошего? Плакать надо. У вас тут медсестры такие симпатичные, я видела. Я тебе малину не порчу?

Генри выпростал из-под одеяла худую горячую руку, взял мои пальцы и поднес их к своим губам.

– Еще как портишь. Я только по девочкам собрался, а тут ты приперлась. Ксеньк, мне тут страшно… Я домой хочу…

Я наклонилась и поцеловала его в висок:

– Ну вот что ты как маленький, а? Потерпи, солнышко, потерпи немножко. Тебе же надо вылечиться, встать на ножки… Кстати, анализы все сдал?

– Да чего я им уже только не сдал для анализов. Разве что дрочить пока еще не заставляли. Хотя я сам уже и не в состоянии, если только попросить кого.

– Подрочим, если нужно будет. А диагноз? Ну, хотя бы предварительный?

– Пока молчат.

Я вздохнула и стала разбирать сумки.

– Вот, Дим, тут молоко… А здесь фрукты всякие: апельсинчики, яблоки, бананы… Тут соки, в этом пакете, я тебе прям так в тумбочку уберу, а здесь икра красная. Давай бутербродик сделаю?

Генри скривился:

– Не надо… Я вообще ничего есть не могу. Не заставляй, пожалуйста…

Я растерянно вертела в руке стеклянную баночку.

– Ну… Я тебе оставлю тогда тут, хорошо? Захочешь – покушаешь…

Тут я заметила Димкин взгляд. Он смотрел куда-то мимо меня. Я обернулась.

На соседней койке лежал старик с забинтованной головой. На тумбочке возле него стоял граненый стакан с водой и лежал засохший кусок хлеба. Я наклонилась к Димке.

– А это кто?

– Не знаю. Сегодня привезли, как меня. Марчел сказал, его на улице подобрали. Кто-то голову ему пробил.

Я протянула руку обратно к банке и посмотрела на Димку. Он кивнул.

– Я сам тебе хотел предложить…

Вскрыв банку, я щедро намазала икрой кусок свежей булки и подошла к старику.

– Дедулечка, возьмите, пожалуйста, не побрезгуйте. Я мужу привезла, а он ничего не может есть, температура у него высокая.

Старик поднял выцветшие слезящиеся глаза и погладил меня по руке.

– Храни тебя Господь, дочка. И дай Бог мужу твоему здоровьица.

Я присела на его кровать и поправила деду одеяло:

– Дедушка, я вам еще сока сейчас принесу и конфеток положу. Если что будет нужно – попросите вот Диму, он принесет. Выздоравливайте скорее.

Старик слабо сжал сухими пальцами мою руку и тихо, беззвучно заплакал.

Я быстро поднялась, на ходу вынимая из кармана сигареты, вышла из палаты и побежала на лестницу.

Заталкивая вглубь слезы табачным дымом, я стояла у больничного окна и смотрела, как на лужах расходятся круги от дождя. Когда-то я мечтала стать врачом. Хотела лечить и спасать людей. Хорошо, что не стала. Какой из меня врач, если я даже от такой мелочи реву? Интересно, что б со мной было, если бы у меня больной умер?

Я докурила сигарету, затушила окурок в стеклянной банке и пошла в ординаторскую, к Марчелу.

– Привет, – поздоровалась я, входя в прокуренное помещение. – Ничего нового нет?