Жизнь после жизни - Кейт Аткинсон

— Он взял тебя силой, — кипятилась она. — С какой стати ты решила, что сама виновата?

— Но последствия… — прошептала Урсула.

Сильви, конечно, винила только Урсулу.

— Ты растоптала свою честь, свою личность, свою репутацию.

— Но никто же не знает.

— Достаточно того, что я знаю.

— Твои рассуждения словно позаимствованы из романов Бриджет, — сказал жене Хью.

Неужели Хью читал те же романы, что и Бриджет? Вряд ли.

— А если честно, — продолжил он, — ты рассуждаешь как моя мать.

(«Хуже не бывает, — говорила Памела, — но и это пройдет».)

Даже Милли поверила в ее легенду.

— Заражение крови! — воскликнула она. — Это настоящая драма. Страшно было в больнице? Нэнси говорила — ей Тедди рассказывал, — что ты была на грани смерти. Мне бы такие приключения.

Как же далеко отстоит смерть от грани смерти. Их, по сути, разделяет целая жизнь. Но что делать с этой жизнью, ради которой ее спасали, Урсула не знала.

— Я бы хотела снова записаться к доктору Келлету, — сказала она Сильви.

— Он, по-моему, больше не практикует, — равнодушно ответила та.

Урсула все еще ходила с длинными волосами — главным образом, в угоду Хью, но как-то раз поехала вместе с Милли в Биконсфилд и сделала короткую стрижку. Это был акт покаяния: она почувствовала себя не то мученицей, не то монашкой. Где-то между этими двумя вехами, сказала она себе, и пройдет вся оставшаяся жизнь.

Хью, по-видимому, больше удивился, чем расстроился. После всего, что произошло в Белгравии, стрижка выглядела не более чем безобидной пародией.

— Силы небесные, — сказал Хью, когда она вышла к ужину, состоявшему из неаппетитных телячьих котлет а-ля Рюсс («Как собачья еда», — пробурчал Джимми, который отличался таким зверским аппетитом, что вполне мог бы слопать ужин Джока). — Ты изменилась до неузнаваемости.

— Это же хорошо, правда? — сказала Урсула.

— Мне и раньше Урсула нравилась, и сейчас, — заметил Тедди.

— Похоже, только тебе, — пробормотала Урсула.

Сильви издала какой-то звук, недотянувший до слова, а Хью сказал:

— Ну зачем же так, я считаю, что ты…

Но она так и не узнала, что считает Хью, потому что нетерпеливый стук дверной колотушки возвестил прибытие взволнованного майора Шоукросса, который хотел узнать, не у них ли его дочка Нэнси.

— Извините, что помешал вашему ужину, — сказал он, медля на пороге столовой.

— Ее здесь нет, — сказал Хью, хотя отсутствие Нэнси было очевидным.

Майор Шоукросс хмуро уставился на котлеты.

— Пошла за листьями для гербария, — объяснил он. — Вы же знаете, что это за ребенок. — Это было адресовано Тедди, задушевному другу Нэнси.

Нэнси любила природу и вечно собирала какие-то веточки, шишки, ракушки, гальку и кости, будто святыни древней религии. «Дитя природы», называла ее миссис Шоукросс («Нашла чем хвалиться», — говорила Сильви).

— Приспичило ей найти дубовые листья, — сказал майор Шоукросс, — а у нас в имении дубы не растут.

За этим последовала краткая дискуссия о повсеместном вымирании дубов, а потом наступило тягостное молчание. Полковник Шоукросс прочистил горло:

— Роберта говорит, Нэнси ушла более часа назад. Я пробежал по дороге из конца в конец, но ее не дозвался. Ума не приложу, где она может быть. Винни и Милли тоже отправились на поиски.

Майор Шоукросс на глазах стал пепельно-серым. Сильви протянула ему стакан воды и сказала:

— Присядьте.

Он как будто не слышал. Сомнений нет, подумала Урсула: он вспомнил Анджелу.

— По-видимому, нашла что-нибудь интересное, — предположил Хью, — птичье гнездо или кошку с котятами. Вы же ее знаете.

Все считали само собой разумеющимся, что знают Нэнси. Майор Шоукросс, взяв со стола ложку, сверлил серебро невидящим взглядом:

— Она к ужину не пришла.

— Я с вами, на поиски. — Тедди вскочил из-за стола.

Он тоже знал Нэнси: она никогда не пропускала ужин.

— И я, — вызвался Хью, ободряюще похлопав майора Шоукросса по спине и забыв о телячьих котлетах.

— А мне можно? — спросила Урсула.

— Нет, — отрезала Сильви. — И Джимми тоже нельзя. Оставайтесь здесь, мы с вами поищем ее в садах.

Ледник в этот раз не понадобился. Нэнси отправили в больничный морг. Нашли ее в старом пустом желобе, еще теплой.

— Со следами надругательства, — делился Хью с Сильви, а Урсула, как шпионка, таилась под дверью утренней гостиной. — Две девочки за три года, таких совпадений не бывает, верно? Задушена в точности как Анджела.

— Среди нас живет монстр, — изрекла Сильви.

Обнаружил Нэнси не кто иной, как майор Шоукросс.

— Слава богу, что не бедняга Тед, как в прошлый раз, — сказал Хью. — Он бы сломался.

Тедди все равно сломался. Не одну неделю молчал. А заговорив, сказал, что ему изрезали всю душу.

— Раны заживают, — сказала Сильви. — Даже самые глубокие.

— Это действительно так? — спросила Урсула, вспоминая глицинию на обоях, приемную в Белгравии, а Сильви ответила:

— Ну, не всегда. — И даже не потрудилась солгать.

Всю первую ночь они слышали вопли миссис Шоукросс. После этого у нее перекосило лицо, и доктор Феллоуз установил, что она перенесла «небольшой инсульт».

— Бедная несчастная женщина, — сказал Хью.

— Она за своими девочками совершенно не следит, — возразила Сильви. — Отпускает их на все четыре стороны. Вот и расплачивается теперь за свое легкомыслие.

— Ох, Сильви, — с грустью выговорил Хью, — у тебя сердце есть?

Памела уехала в Лидс. Хью отвез ее на своем «бентли». Дорожный сундук не поместился в багажник автомобиля, пришлось отправить его поездом.

— В таком сундуке покойника спрятать можно, — сказала Памела.

Она собиралась поселиться в женском общежитии; ей уже сообщили, что ее соседкой по комнате станет девушка из Мэкклсфилда, Барбара.

— Как дома, — решил подбодрить ее Тедди, — только вместо Урсулы другая будет.

— Вот именно, то есть совсем не так, как дома, — сказала Памела.

И крепче обычного стиснула Урсулу в объятиях, перед тем как устроиться на переднем сиденье рядом с Хью.

— Скорей бы в университет, — сказала Памела Урсуле, когда они лежали в постелях накануне ее отъезда, — только тебя покидать не хочется.

Когда Урсула с началом учебного года не вернулась в школу, ее решение не вызвало никаких пересудов. А Милли, скорбевшая по Нэнси, вообще не замечала ничего вокруг.