Хроника стрижки овец - Максим Кантор

Карл Великий, Фридрих Барбаросса, Карл Пятый, Наполеон, Гитлер – мало попыток было? Недостаточно, чтобы сделать вывод? Библиотеки про это написаны, а не впрок. И спрашиваем: а что, отпадет Греция от Евросоюза? Не в бреду спрашиваем, живо интересуемся.

Да, Греция отпадет от союза, Испания обанкротится, альянс Франции с Пруссией нереален, объединенная Европа развалится обязательно, а как иначе? Священная Римская империя не устояла, а еврозона устоит? Почему то, что не получилось у Наполеона, должно было выйти у Саркози? Вероятно, потому, что он намного талантливее, личность у него ярче, чем у корсиканца, взгляды шире. Так, что ли? Зачем в ерунду верили?

Ответ прост: по глупости. Другого ответа нет.

Наши российские беды – они только от глупости произошли, наш главный враг – собственный идиотизм. Остальное ветром надуло.

В основу дерзновенных прожектов последних 30 лет было положено якобы доказанное утверждение, будто Россия – это часть Европы. На эту тему читались доклады в обществе Сороса, эту дикую теорию печатали какие-то научно-популярные журналы, и лекции про это говорились в провинциальных институтах.

Разумеется, никакой приличный университет эту тему к рассмотрению принять не мог: это совершенное шарлатанство, никакая историческая наука не будет пытаться доказать, что Азия – это Европа.

В истории и философии самое интересное – разбираться с условиями задачи, отменить которые нельзя. Как это многим известно, Россия – северная страна, четыре пятых которой находятся в Азии, а одна пятая в Европе. Это вот такая страна, и отменить ее историю и географию нельзя. Считать Россию европейской державой можно, с той же степенью достоверности ее можно считать и Полярной державой, поскольку некоторые земли расположены за Полярным кругом. Провозгласить Россию Европейской державой было исключительно выгодно с политической точки зрения (открылось необозримое поле для политических спекуляций) и крайне недобросовестно с точки зрения научной. Вслед за хвастливой Екатериной II (она любила врать: «Есть европейская держава!»), интеллигенты горбачевского разлива стали именовать себя европейцами; называли они себя европейцами на том основании, что любили ездить в загранкомандировки и знали один иностранный язык.

Вообще говоря, российский западник любит то, о чем не имеет никакого представления. Я наблюдал русского европейца, который не мог разобраться, какая из дверей (G или L) ведет в мужской клозет, а какая – в женский; при этом путь в цивилизацию он указывал недрогнувшей рукой и полагал, что направление верно.

В перестроечные годы среди прочих авантюр прошло и провозглашение России Европой. Казалось, что наши пустыри зарастают оливами прямо на глазах: «Хочешь жить как в Европе – голосуй за правых!» Спорить с этой ахинеей никакой академический ученый не стал – как не стали, допустим, в Кембридже и Оксфорде оспаривать новую историографию Фоменко. В России эту дикую теорию излагали не историки, разумеется; сие было бы невозможно – но в 1980—1990-е годы новоиспеченная наука «культурология» потеснила историю. Поинтересуйтесь специализацией у любого сегодняшнего Ипполита Маркелыча – непременно окажется, что он культуролог.

Пафос Ипполита Маркелыча был понятен: и мы имеем право на блага, нас просто злокозненные большевики от общей кормушки цивилизованных народов оттерли! Пустите, посторонитесь, мы очередь занимали, я за этой дамой стоял!

Но некие границы даже у невежества существуют. Мы интуитивно знаем, что разворот сибирских рек против течения – это авантюра; нам не придет в голову убеждать зоологов, что заяц и медведь – это одно и то же животное, поскольку оба живут в лесу, оба покрыты шерстью и хвосты у обоих короткие.

Однако в культуре невежество границ не имеет: разворот рек и спаривание зайца с медведем прошло на ура. Более того, существование отдельно взятого медведя было объявлено нелепостью. Существовавшее некогда мнение, что у России есть особый путь развития, стало считаться едва ли не националистическим лозунгом. Казалось бы, довольно естественно предполагать, что у одной шестой части суши с особой историей и географией – есть свой путь развития. Есть он, скажем, у Португалии, отчего бы и у России таковому не быть? Спросите англичанина, схож ли путь развития Англии с французским или бельгийским, поинтересуйтесь у испанца, похожа ли Испания на Францию. Ответы будут агрессивно отрицательны. Но констатация того простого факта, что Россия имеет собственную историю, воспринималось культурологами как диверсия. Может быть, ты еще и за Союз Михаила Архангела?

План внедрения в Европу был всем хорош, имел лишь один дефект.

Легкое неудобство заключалось в том, что все население России (т. н. сиволапые мужики, они же быдло или анчоусы в новейшей терминологии) в Европу не засунешь, всем ключи от коттеджа не вручишь, всех не примешь на работу в журнал «Мезонинчик» и в рекламное агентство – зарплаты такого размера не всем положены. Европа не резиновая, в цивилизацию всех не возьмут, демократия – это соревнование и борьба за место под солнцем. Помилуйте, может воскликнуть иной нервный анчоус, так ведь в Европу должны были всех брать, а не только победителей в соревновании!

Э нет, брат-анчоус, ошибаешься: наша Европа – есть Европа особая, это наш идеал, наша мечта. Так и концептуальный художник Кабаков однажды высказался (мол, «в будущее возьмут не всех»). То есть лучшие русские люди будут жить в демократии, и в Европе, – а с остальными проблематично.