Мое ходячее несчастье - Джейми Макгвайр

Эбби провела в ванной всего несколько минут, что было нам на руку: мы пытались выпроводить ее из дому как можно быстрее. Я изо всех сил старался сохранить спокойствие и не выкинуть какую-нибудь глупость, а то ведь Голубке немного надо, чтобы в очередной раз на меня обидеться.

Входная дверь захлопнулась, и машина Америки отъехала от парковки. Опять в квартире стало пусто и тоскливо. Я терпеть не мог, когда Эбби уходила, и мне было непонятно, как я вообще здесь жил, до того как с ней познакомился.

Я достал маленький полиэтиленовый пакет, который принес домой несколько дней назад. Там были наши с Голубкой фотографии: я сбросил их со своего телефона и отдал распечатать.

Теперь стены спальни стали уже не такими белыми. Как только я повесил последнюю фотку, в дверь постучал Шепли:

— Эй, старик!

— А?

— У нас с тобой до фига дел.

— Знаю.

Мы поехали к Брэзилу. Почти всю дорогу молчали. Брэзил появился на пороге с большущей связкой шариков в руке. Их было штук двадцать пять, и они колыхались на длинных серебристых шнурках, которые так и лезли бедняге в лицо. Ему приходилось постоянно отмахиваться и отплевываться.

— Ну наконец-то! А я уж решил, что вы на все забили! Скоро Грувер привезет торт и спиртное.

Мы прошли в гостиную. Стены там оказались не многим живописнее моих. Хорошо, что хоть диван имелся: либо это был дар Армии спасения, либо квартирка сдавалась «полностью меблированной».

Брэзил продолжал:

— Я сказал ребятам, чтобы притащили чего-нибудь пожрать и взяли у Мики колонки. А у «сестричек» добыл какие-то фонарики — объяснил, что это для вечеринки, которая будет на следующей неделе. Самих девиц, не бойтесь, не пригласил.

— Правильно сделал, — сказал Шепли. — А то Америка нас всех порвет, если они с Эбби приедут, а тут «Сигма Каппа»[3]в полном составе.

Брэзил усмехнулся:

— Из девчонок придут только несколько одногруппниц Эбби, ну и те, кого приведут с собой наши ребята. Думаю, именинница будет довольна.

Я улыбнулся, глядя, как Брэзил украшает потолок шариками со свисающими нитями.

— Я тоже так думаю. Шеп?

— Чего?

— Паркеру не звони до последнего. Совсем не пригласить его нельзя, но он хотя бы не будет торчать тут с самого начала. А глядишь, и вообще не выберется.

— Усек.

Брэзил вздохнул:

— Трэв, поможешь мне передвинуть мебель?

— Конечно. — Я прошел за ним в соседнюю комнату.

Кухня была совмещена со столовой. Вдоль стен там уже стояли стулья. На столешнице выстроился длинный ряд чистых стопок, а рядом красовалась неоткрытая бутылка текилы.

— Это ведь не для Эбби? — насторожился Шепли.

Брэзил улыбнулся, показав белые зубы, которые резко контрастировали со смуглой оливковой кожей:

— Э-э-э… вообще-то, есть такая традиция. Если футбольная команда устраивает для кого-нибудь вечеринку, то человек должен выпить их угощение.

— Но они же не заставят Эбби опрокинуть столько рюмок текилы! Трэв, скажи ему!

Брэзил поднял руку:

— Никто не собирается ее заставлять! За каждую опустошенную стопку она получит двадцать баксов. Это будет наш подарок.

Его улыбка улетучилась, когда он заметил хмурую гримасу Шепа.

— Ваш подарок — алкогольное отравление?

Я кивнул:

— Не кипятись, братишка. Захочет — будет пить, не захочет — не будет. Ничего с ней не случится.

Мы отодвинули стол в сторону, потом помогли парням-футболистам перетаскать еду и установить колонки. Девушка, которая пришла с кем-то из них, принялась разбрызгивать освежитель воздуха.

— Никки! Брось эту ерунду!

Она подбоченилась:

— С удовольствием бы бросила, если бы вы, ребята, так не воняли! Десять потных парней! Представляете, какой тут скоро будет аромат? Или хотите, чтобы именинница вошла и подумала, будто попала в мужскую раздевалку?