Записки на краях шарфа - Александр Дым

Приехали в Москву, спустились в метро, на «Комсомольскую», стоим-думаем: «Интересно, на какой станции у нас находится стадион?!» Тут встретили конскую деваху. Она нам говорит: «Я тоже не совсем помню, вроде «Полежаевская!» А ехать надо было на «Сокол»…

Мне было абсолютно всё равно за кого болеть, до этого я даже немного из-за моды походила с мясной розой. На футбол я тогда не попала, зато помню много алкоголя во дворах на Песчанке — стало не до футбола. Было весело.

Общение продолжилось. Я начала гонять с этой тусовкой. У нас вошло в привычку собираться за 3–4 часа до матча в пивняке в Мытищах. Там были разливное пиво, водка. Алкаши-завсегдатаи иногда радовали заказами типа: «Мне 100 грамм и ириску!» Из этого пивняка мы либо шли пешком до платформы Тайнинская, либо ехали в Мытищи, а оттуда до платформы Лось. Там за полтора часа до матча обычно уже стоял сбор коней с Ярославского направления.

Когда мы ехали либо когда стояли в Лосе, регулярно случались разные рубки. Бывали и очень жёсткие. По этой ветке ездило много и мяса, и коней — все друг друга били. Первые околофутбольные баталии я видела не в формате «околофутбол», а скорее в формате «около-Лось». Мобильников ни у кого не было, всё строилось большей частью на спонтанных пересечениях.

Однажды на Лосе на меня напал какой-то мясник. Мы приехали туда — народу почти не было. Я, Рыжая, несколько мытищинских парней. Остановилась электричка, из неё выбежали мясники, и понеслось. На меня прыгнул какой-то мужик, схватил за шарф и начал тянуть. Тогда я первый раз ударила мясника! Шарф был отбит. Драться приходилось и впоследствии, а первый опыт запомнился надолго.

Следующие годы начинались с футбольного календаря в «Спорт-экспрессе». Открываешь в начале сезона:

— Так, куда я поеду в этом году?

Однажды в 1998-м сидели в Лосе, бухали. Рыжую кто-то уговаривал выпить стакан водки — она активно отнекивалась. Тут приезжает Серега, только что вернувшийся с выезда в Тюмень. Рыжая продолжала отбиваться:

— Нет, я не буду! Серега, помоги!

Серега спокойно отвечает:

— Да ладно!

Хватает полный стакан водки и выпивает!

Через несколько минут он торчит в окне и метает харч с девятого этажа.

* * *

По нашей ветке, в Королёве, жили два брата-близнеца из спартаковской банды Gladiators. Однажды мы с ними столкнулись на платформе. Меня переклинило, кричу им:

— Давайте драться! Давайте драться!

Парни пытаются с ними о чем-то договориться, а я прыгаю вокруг и кричу. Так и не забились. Прошло несколько недель. В Мытищах был день города. Иду мимо местного ДК, тороплюсь на общий сбор. Хлоп, меня кто-то бьёт по плечу.

Поворачиваюсь — стоит один из этих братьев, улыбается:

— Ну что, драться-то будем?

В итоге драка с гладиками состоялась, хотя я в ней не участвовала.

Брат меня постоянно доставал:

— Возьми меня с собой на футбол!

Я его отшивала раз за разом, мол, зачем ты там нужен. Но судьбу было не обмануть.

В 99-м Швед сам купил билет и поехал в Раменское, где кони очень жёстко подрались с ОМОНом. Когда он приехал домой с фингалом под глазом, у него горели глаза! Сказал, что было нереально круто и он хочет ходить на футбол! И понеслось…

Колдун: Район, на котором я рос, всецело поддерживал «Спартак». Все болели за мясо, шизили за мясо, на районе постоянно мелькали красно-белые шарфы.

В 97-м году я начал проявлять интерес к футболу. Сначала общался с мясом, но не дошло до того, чтобы я начал носить розу или ходить на их матчи. Был уровень чисто бытового общения, дворовая компания. Иногда в разговорах я интересовался их движением, хотелось понять, что это за тема. Ребята они были дружные, держались вместе, гоняли на выезды, одевались интересно, у них были свои угары. Один из них и ныне ездит на футбол в статусе болельщика. Когда-то он ходил в черно-красной розе Spartak Ultras. В то время могли подойти и спросить за розу.

Тем не менее, был у меня на районе один знакомый конь. Он фанател по баскетболу. Позвал меня на матч ЦСКА — «Локомотив» (Минеральные Воды) — на дворе был февраль 1998 года. Раздавали билеты бесплатно: тогда пытались привлекать молодёжь на трибуны. Всем было не до спорта, народ пытался выжить. Собрались небольшим составом на районе, с нами были и мясные — билеты на халяву, почему бы и не сходить. Из десяти человек трое болели за «ЦСКА», я тоже пошёл в армейской розе — мне её подарили. Сходили, пошизили. Мне очень понравилась атмосфера! Организованная поддержка, угары, на трибунах тогда было чувство единения. Коней было очень мало по сравнению с количеством мясников, их сплочённость мне очень понравилась. Я начал интересоваться армейским движением, проявлять интерес и симпатию.

В начале мая 1998 года я принял для себя решение — буду гонять за коней! Это интересно, круто и правильно. Поехал на «Петровско-Разумовскую» покупать себе розу — это было в ближайших краях единственным местом, где можно приобрести шарф «ЦСКА». Потом ещё шарфы появились на вьетнамском рынке «Красная река». На рынке мы не покупали, чтобы не кормить иностранцев, да там и без нас было весело — в те времена туда постоянно приезжали РНЕшники и бритые на 20 апреля; в некоторые дни этот рынок превращался в ад. На территорию рынка заваливалось человек 100–150, и щемили всё, что движется.

Рядом с этим же рынком я снял первую розу. Мы с товарищем прогуливались, увидели двух мясников и решили проявить к ним нетерпимость. Подкараулили на улице, подошли. Предложили им подраться или сразу признать поражение и отдать розы. Они подумали и отдали розы. Я был сильно удивлён, как так — взять и так просто отдать свои цвета! Это позор! Когда снимали розы, один из мясников пожаловался, что с него уже вторую розу в этом месяце снимают.

Свой первый шарф я купил без приключений. Из магазина дошёл до остановки, сел в автобус. Достал по дороге из пакета, еду — рассматриваю. Смотрю — в салоне парень сидит в армейской розе. Он меня заприметил, пошли друг к другу почти одновременно. Поздоровались, обменялись контактами — тогда коней было так мало, что люди при встрече были рады любому красно-синему собрату. Незнакомый человек в красно-синей розе воспринимался как родной, старались устанавливать и не терять связь с каждым.

Первый футбол, на который я пошёл, было столичное дерби ЦСКА — «Динамо». Матч проходил в дружеской обстановке, все отлично поддерживали свои команды. После матча извилистым маршрутом пошли до «Савёловской» организованным мобом, около 80 человек. В районе «Белорусской» наша толпа увидела другой моб, численностью также около 70–80 человек. У всех были розы на шифре: и у них, и у нас. Все одеты одинаково — черные бомберы, джинсы. Намотали на руки пряги. Когда стали сближаться, те нам давай орать — эй, мясо! А мы им орём то же самое… В последний момент поняли, что и мы, и они — это кони вперемешку с «Динамо».

Районные мясники удивлялись: