Океан. Черные крылья печали - Филип Жисе

– Мама́, я приехал на работу. Увидимся за ужином.

– Не спеши, Лео. Я еще не все сказала. Хотела спросить: не мог бы ты сегодня прийти на ужин сам, без своей полентонэ?

– Ангелика, мама́, Ангелика! – крикнул Леопольдо. – Перестань называть ее полентонэ!

– Что ты раскричался на меня, Леопольдо? Подумаешь, обмолвилась.

– Знаю я твое "обмолвилась", мама́. Почему ты хочешь, чтобы я пришел один?

– Какая разница, почему хочу? Просто хочу пообщаться со своим сыном наедине. Разве это запрещено в наше время?

– Нет, мама́, не запрещено, только я хочу знать истинную причину твоего желания.

– Нет никакой истинной причины, Леопольдо.

– Я подумаю, мама́. Пока.

– Пока, милый.

Леопольдо закончил разговаривать и бросил мобильник на приборную панель. Как же трудно порой бывает разговаривать с собственной матерью.

– И ведь не спроста она захотела, чтобы я пришел один, без Ангелики? – думал Леопольдо. – Что она задумала? Как же я пойду без Ангелики? И чем займется Ангелика, пока меня не будет?

Леопольдо дал по тормозам, когда ехавшая впереди машина остановилась. Вместе с ней остановилась и встречная машина, желтый "рено". Из окон высунулись головы. Леопольдо выругался. То ли соседи, то ли приятели решили выяснить друг у друга как дела. При этом они нисколько не озаботились тем, что их машины преградили дорогу.

Леопольдо посигналил. Послышались автомобильные гудки сзади, спереди.

– Che cazzo vuoi[12]?! – крикнул Леопольдо один из водителей, махнув рукой.

– Va fa'n'culo[13]! – закричал другой, размахивая рукой, словно готовился к взлету. – Mille cazzi nel tuo culo[14]!

– Уступите дорогу, – крикнул кто-то из водителей.

– Ten'cazzo[15]! – послышалось в ответ.

Раздался хохот, головы болтунов исчезли внутри салонов машин. Машины тронулись с места и покатили по брусчатке, давя колесами мелкую пыль.

Несколько часов спустя, уже сидя в своем кабинете, Леопольдо гулял взглядом по экрану мобильника и чувствовал странную неловкость. Надо было позвонить Ангелике и сообщить об ужине в доме его родителей. Делать же это ему совершенно не хотелось. В последние недели и даже месяцы Леопольдо стал избегать совместных семейных ужинов, не желая снова и снова выслушивать упреки матери в адрес Ангелики. Матери Ангелика не нравилась и вряд ли только из-за того, что девушка была из другой провинции. С этим синьора Витале со временем, конечно же, смирилась бы. Дело было в другом, а именно в том, что мать Леопольдо считала девушку недостойной парой своему сыну, так как та, по ее мнению, не раз слышанному Леопольдо, была карьеристкой, а значит, не сможет достаточно времени и внимания уделять ее любимому сыну. Леопольдо часто спрашивал мать, на чем аргументируются ее слова, на что синьора Витале голосом, полным возмущения, говорила: она никогда не сидит дома. Леопольдо пытался объяснить матери, что Ангелика журналист, у нее работа такая – не сидеть на месте. Если бы она сидела дома, то ее бы и в Ареццо не было, на что синьора Витале говорила: и было бы очень хорошо. В итоге Леопольдо начал все реже и реже ходить с Ангеликой в гости к своим родителям, да и звонить не спешил, зная, что мать не упустит возможности в который раз перемыть косточки Ангелике.

Леопольдо решился, набрал номер Ангелики и поднос мобильник к уху.

– Ciao[16], любимый, – мягкий и веселый голос Ангелики прервал череду длинных гудков.

– Buongiorno, мое сокровище. Как дела у моей принцессы?

– Хорошо, милый. Помнишь статью, которую я на прошлой неделе отправляла в миланскую "Corriere della Sera[17]"? Она будет напечатана в следующем номере.

– Великолепно! – воскликнул Леопольдо. – Мои поздравления, моя волшебная. Это надо отпраздновать. Я приготовлю спагетти Карбонара, откроем бутылочку “Гречетто”, поставим диск, приглушим свет в комнате и будем танцевать, танцевать, смотреть на луну и пить изумительный Гречетто. Как тебе такой вариант вечернего времяпрепровождения?

– Разве я могу тебе отказать, милый? Жду скорейшего возвращения домой.

– Нет, нет, – вздохнул Леопольдо. – Сегодня мы праздновать не будем. Звонила мама́. Она обижается, что я… что мы не приходим в гости. Я сказал, что мы придем сегодня на ужин, но она почему-то именно сегодня хочет видеть меня одного. Ты не против, если я съезжу к родителям один?

– Если ты обещал.

– Нет, не обещал, сказал, что сначала поговорю с тобой.

– Хорошо, милый. Давай сегодня ты поужинаешь у родителей, а завтра устроим романтический ужин дома.

– Я люблю тебя, la mia principessa[18], – улыбка появилась на лице Леопольдо.

– И я люблю тебя, милый.

– Заеду за тобой после работы, отвезу домой.

– Как скажешь, милый. Целую.

– И я тебя, моя любовь.

Леопольдо завершил звонок, засунул мобильник в карман брюк, после чего поднялся из-за стола и направился к выходу из кабинета.

Близилось время обеда.