Благоприятные приметы для охоты на какомицли - Игорь Голубенцев

остановил кровь,

но через год передумал

пил пиво крепкое, как копыто

не следил за словами и стрелами.

Людям в душу, богу в темя

знал четыре способа

красиво сложить покойника

её песни цепляли мёртвых за живое

вспоминая пещерных львов,

смеялся над обычными

и птицы отпоют меня

женскими голосами

уронил слезу в чью-то рану

шрамы на лице рассказывали

о его прошлом, а глаза и копьё —

о моём будущем

стрела засела между душой и печенью

вошел слева и считался ненастоящим

шутил так, что боги ещё не отсмеялись

кровь уютно свернулась у него на груди

целил в сердце, но попал в молоко

пристрастился к крови, зализывая раны

воды отошли и настала пора суши

на этот раз не сразу понял, куда родился

славил небо утробными звуками

был рождён для больших дел

в коротких снах

тело было тесным в паху и за ушами

приснился себе спящим

и понял, насколько устал

умирал головой вперед

отдавал семя богам.

Боги отвечали снегом

от второго удара из головы

потекла кровь, невеселые мысли

и то, чем мы смазываем лыжи

старик теребил седую бороду

седыми ногтями

да еще волки целовались в зарослях

пили то, что заостряет морду

врага запивают грязной холодной водой

шаман высосал из меня длинную хворь

с умной мордочкой

зверь был страшным,

и душа ушла ниже обычного

чтобы вспомнить, кого убил,

облизал копьё

топор попал ему в голову

на четыре шага левее уха

шаман пришел в себя. Издалека

после пива солнце садилось быстрее

заяц оказался крепким, подмял под себя

ласково ущипнул её за середину

после удачной битвы рвало амулетами

и снился себе уже семьдесят лет

да и я почти усоп.

Дальше — волки, вороны, мухи, черви.

и боги свесились солнцем

в одних забывал стрелы,

в других — семя

снизу звали солнцем; сверху бубном

в эту ночь зачал семерых

любил её до первой крови

она вздохнула и шевельнула, чем

водится

а потом лодка обернулась

и прошептала: «прыгай…»

поел жизни с острой начинкой

одолевали тяжелые мысли

о камнях, брёвнах, сырых шкурах

если ты хочешь, чтобы я натирал

твоё древко салом, сделай мне сытно,

а врагам больно

в свой последний гон

ещё казался рогатым

был полон злого мяса и трудных рёбер

растянул песню от горла до ушей

мои перья прилипли к ее животу.

Снова учусь ходить

запало в душу и там сдохло

рвали пах на широкой лыжне

я пел тайное. И мухи жужжали о том же

сердце болело к удаче

помнил себя яйцом

смерть была неторопливой.

Он заметил её издалека

вплела меня в косу

курил детский табак, да и спал с веслом

собачья упряжка. И жизнь не лучше

жизнь долгая, как слюна после табака

потерялся между грибами и травой

стёртые клыки и морщины на копье

звери боялись. Дым стелился

торопливо умерли, не дожидаясь,

когда я начну мстить

потом выросли клыки мудрости

любил в полсердца, брал за душу

не поверил ушам,

но желудок кричал о том же

старался попасть под топор

тонкой работы

мёд стекал по его усам ей в рот

был старше на локоть

клопы целовали меня в затылок;

пахли о своём

копьё принюхивалось

наконечником, гадая —

убить или напугать до смерти

зарубил это на носу.

Потом оттащил ближе к корме

копья и мужчины не брали её

услышал, как кто-то сглотнул в кустах

не успел разглядеть жену до свадьбы,

а после и не пытался

мёртвый, бегал к жене, пока боги спали

родились посередине времени,

чуть ближе к хвосту

погоня долгая и кровопотливая

а во втором сне

поворачивай направо

и больше не оглядывайся

пил крепкое, чтобы спрятаться от богов

жил на горизонте, прямо под солнцем

вздрогнул всем её телом

объяснил им, кто здесь еда

у него была светлая голова.

И много других трофеев

после еды видел вещи в себе

встал затемно. Чуть позже пришли боги

со своим солнцем

они достали трубки и заговорили

охотники открыли огонь. Стало вкуснее