А теперь любите меня - Аксель Сандр

На летние каникулы Социальные службы организовывали летние лагеря, но я всегда отказывался в них ехать. Я оставался в Пансионате, читая книги биолога, а затем те, что сам находил в библиотеке. Я предпочитал естественные науки, особенно биологию, анатомию и зоологию. Кроме того, мне нравились книги по истории и географии.

Кроме чтения, у меня было еще одно занятие во время каникул: я разгуливал по пустым коридорам Пансионата и, поскольку двери не запирались, мог входить в чужие комнаты. Они пустовали, ученики увозили все свои вещи, когда уезжали. Оставались только фотографии родных, приклеенные к стенам: зачем их брать, если родных увидишь вживую.

Я рассматривал матерей, отцов, сестер, братьев, бабушек и дедушек, дядь и теть, а также двоюродных братьев-сестер, собак, новогодние праздники и дни рождения, фотографии, где кто-то кривляется, кто-то позирует… Я перестал разглядывать их тем летом, когда мне исполнилось пятнадцать: во-первых, я уже знал все наизусть, а во-вторых, у меня появилось новое занятие.

В книге о ночных животных я прочитал о волосатом броненосце. Крошечном млекопитающем, в котором нет ничего привлекательного, кроме того факта, что он будет посильнее Джеймса Бонда: под его шкурой находится панцирь из костяных пластин. Защищаясь, волосатый броненосец способен закопаться в землю за несколько секунд — благодаря своим мощным когтям. У него короткие лапы, но бегает он очень быстро, отлично плавает и даже может ходить под водой, а когда ему надо плыть на поверхности воды, он использует кишечник как спасательный жилет, наполняя его воздухом!

Я показал книгу учителю биологии, а тот сказал, что видел это существо вживую в зоопарке и что я должен туда отправиться и заодно немного развеяться.

На следующий день я сел в автобус и поехал в зоопарк.

Посетителей почти не было — возможно, из-за летних каникул, и я разгуливал, будто парк принадлежал исключительно мне. Я увидел грифов, тигров, бабуинов, жирафов, гиппопотамов и слонов, а еще редкие виды вроде белого носорога, гигантской панды и трехпалого ленивца. Потрясающе.

Я оставил волосатого броненосца на конец, но меня постигла неудача: он спал.

Я приходил к нему еще несколько дней подряд. В результате я застал броненосца бодрствующим и провел несколько часов, наблюдая за ним, но он так и не продемонстрировал своих суперспособностей.

Как-то вечером, возвращаясь в Пансионат из зоопарка, я нашел для себя то самое другое занятие, благодаря которому я прекратил бродить по комнатам и рассматривать фотографии.

Я сидел в автобусе, и тут вошла дама, ей было уже далеко за шестьдесят, и села прямо напротив меня. Она мне улыбнулась, пожаловалась на жару, которая ей так досаждает, и принялась вспоминать особенный бриз в Греции, откуда она родом.

Тогда я ей сказал, что у меня тоже греческие корни. Знали бы вы, как она обрадовалась. Ее глаза невозможно заблестели, казалось, она вот-вот расплачется от счастья. Затем она ущипнула меня за щеку и принялась говорить по-гречески. Я и забыл, как просто сделать человека счастливым.

Кроме того, я не совсем соврал: не было никаких доказательств того, что я грек, но я же вообще не знал, откуда я появился, и поэтому доказательств того, что я не грек, тоже не было. Я сделал Агностическое предположение.

Назавтра я повторил свой опыт: в автобусе я подсел к женщине, которая просила общения всем своим видом. Одиноких людей, которым хочется с кем-то поговорить, заметно сразу.

В следующие дни я продолжил. Я пересаживался из одного автобуса в другой.

Если кто-то был откуда-то родом, я происходил оттуда же. Благодаря прочтенным учебникам по географии я мог говорить о многих городах так, будто там вырос, и даже мог вспомнить названия улиц. А если я выглядел неподходяще для того, например, чтобы прикинуться китайцем, я мог заявить, что провел два года в Китае, когда был маленьким.

Я был греком, итальянцем, португальцем. Я жил в Мали, Китае, Камеруне. Я был евреем, арабом, цыганом.

Я был одновременно всеми и никем.

Двумя годами позже, в день объявления результатов экзамена на бакалавра[1], я сделал новое открытие, из-за которого забросил свое «хобби».

В тот день, поскольку я сдал экзамен лучше всех и находился под крылом государства, на небольшую церемонию, организованную Пансионатом, прибыл сам Префект.

Он гордился мной, как родители гордятся своими детьми, и даже родители других учеников радовались за меня. Меня дружески хлопали по плечу, искренне говорили «браво», лучезарно улыбались. И я подумал, что теперь знаю, как заслужить любовь: добиться успеха.

Господин Префект произнес небольшую речь. «Вы являетесь доказательством того, что можно свернуть горы благодаря силе воли и труду», — сказал он.

Однако, старик, ты не прав: это не сила воли и не труд, а кое-что гораздо более сильное: это называется Отчаяние.