Берлинский фокус - Луиза Уэлш

Билл медленно отклонился, демонстрируя свой вытянутый профиль, и сказал на неожиданно хорошем английском, так что я заподозрил в нем выпускника частной школы, который нос сломал не иначе как на охоте:

– …хорошо провели время.

Я громко ударил чемоданом по перилам, чтобы не слышать его дальнейших инструкций, и он мягко открыл дверь ногой в дорогом черном ботинке с металлическими пряжками. Наверняка и в носке была металлическая вставка.

Билл двигался плавно, неторопливо, и только лицо его живо менялось – улыбнулся, нахмурился, улыбнулся опять – по мере того, как его взгляд переходил с меня на чемодан и обратно.

– Господин Волшебник, а мы все гадаем, когда вы появитесь.

– Мы думали, вы появитесь в облаке дыма, – вставила блондинка.

– У меня еще будет такая возможность, – сказал я. Мы все рассмеялись.

Билл выпрямился с изяществом форточника.

– Знакомьтесь: Шаз, – он обнял азиатку за талию, – и Жак. – Его вторая рука обвилась вокруг блондинки, и он сжал обеих так, что они пошатнулись на высоких каблуках. Билл улыбнулся: – Чудненько. Что ж, дамы, оставим вас припудрить носики.

Он расцеловал их на континентальный манер в обе щеки. Потом прикрыл за собой дверь, вынул белый платок, рассеянно промокнул губы и, сложив его в безупречный треугольник, вернул в нагрудный карман. Протянул мне руку.

– Мистер Уильямс?

– Уилсон. – Мне не понравилось, как он стер вкус девушек со своих губ. Наверное, и меня с руки смоет. Я бы вот его точно смыл.

– Мистер Уилсон. – Он сделал ударение на фамилии. Его явно позабавило, что я удосужился его поправить. Очевидно, ему все равно, кто я и что я, а может, в его мире все имена звучат одинаково. – Девушки заняли единственную гримерку, но я могу предложить вам одну из комнат, если вам нужно переодеться или, – он улыбнулся, – поправить макияж.

– У меня что, тушь потекла? – Он метнул на меня взгляд и рассмеялся. – Комната не помешает, мне надо разобрать реквизит.

Билл проводил меня в комнатушку и встал, прислонившись к косяку. Видимо, стоять в дверях – его любимое занятие. Он смотрел, как я ставлю чемодан на кровать и расстегиваю пряжку.

– Живете в Лондоне, мистер Уилсон?

– В Илинге.

– Много путешествуете?

– По необходимости. – Когда кто-то с внешностью гангстера интересуется вашими передвижениями, советую тут же менять тему. Я выложил на кровать карты и спросил: – Как клуб? Работаете с утра до ночи?

– С ночи до утра. Хорошо хоть не в убыток. К слову, – он повернулся к двери, – принести вам что-нибудь выпить, пока я не ушел развлекать гостей?

– Не откажусь от белого вина.

– Я пришлю кого-нибудь.

Я вновь занялся чемоданом. Честно говоря, мне не нужно особо готовиться, но Билл все торчал в дверях.

– Хочу предупредить, – сказал он, и я поднял глаза – Эти парни пришли выпить и посмотреть на девочек, для большинства из них вы неожиданный бонус.

– Со мной и пиво вкуснее, и женщины краше.

Улыбка Билла смотрелась как угроза.

– Инспектора, которого провожают на пенсию, между собой зовут Фокусником. Вы тут что-то вроде милой шутки.

– Тронут.

– Просто помните, что это не детский утренник. На вашем месте я бы закончил побыстрее.

– Не волнуйтесь, я знаю свое место.

– Отлично, – сказал Билл с обходительностью представителя ООН. – Всегда лучше удостовериться, что все всё правильно понимают. Думаю, они будут готовы минут через тридцать, у вас полно времени.

– Ага, вечность длиной в полчаса.

Билл улыбнулся:

– Мы не любим заставлять гостей ждать.

Я надеялся, что вино принесет девушка из приемной, но вместо нее явился хмурый бармен. Увидев, что я лежу на кровати, он нахмурился еще больше.

– Готовлюсь психологически, – сказал я, наблюдая, как закатывается его губа, когда я не потянулся за бумажником, чтобы дать ему на чай.

Как только его шаги стихли, я взял бутылку за горлышко, вышел в коридор и постучал в гримерную.

– Да какого хрена! – крикнул в ответ женский голос.

Раздался смех, и азиатка открыла мне дверь. Я поднял бутылку:

– По глоточку вина для настроя?

Она прислонилась к косяку, выставив левое бедро, придерживая дверь правой рукой.

– Мы уже, спасибо.

Сквозь узкую щель я увидел блондинку: она сидела за туалетным столиком, сосредоточенно глядя в зеркало. На обеих длинные хлопчатобумажные платья, на лицах – толстый слой яркого макияжа. Азиатка улыбнулась и попыталась закрыть дверь. Я сунул ногу в комнату, и улыбка сползла с ее лица.

– Жак, позвони вниз, скажи, у нас тут придурок заблудился, – спокойно сказала она.

Жак оглянулась. Я примирительно поднял руки, но ногу не убрал.

– Послушайте, я к вам по делу.

– У нас полно дел, если ты не заметил, – устало сказала Жак.

– Точно. – В голосе второй появились вдруг резкие нотки. – В работе по уши.

– Одна из вас может заработать двадцатку.

– В наши дни на двадцатку не разживешься.

– Шаз, спроси, что он хочет.

Я вытянул шею, чтобы взглянуть на девушку в зеркале:

– Только бизнес.

Она не мигая смотрела в свое отражение, сосредоточенно рисуя мушку на левой скуле. Слишком сильно надавив на карандаш, она поморщилась.

– И никаких карт в рукаве?

Я улыбнулся и закатал манжеты:

– Смотрите сами.

Жак последний раз взглянула в зеркало, отложила карандаш и развернулась в кресле. Ее лицо выглядело острее, чем отражение, или, может, наша беседа начала ее раздражать.

– Шаз, впусти его наконец.

– Главное помнить, что мы не сестры милосердия и наши услуги стоят денег, – проворчала Шаз.

– Думаю, он это знает.

– Конечно, знаю.

Брюнетка отодвинулась, оставив узкую щель, в которую мне удалось проскользнуть, лишь совсем не думая о близости горячего тела под платьем.

Могу поспорить, они жили тут неделю, хотя и клялись, что приехали час назад. Стол завален косметикой, на исцарапанной поверхности лужица тонального крема, среди всевозможных банок и тюбиков – щипцы для завивки волос, бутылка вина и пара бокалов. Снятая одежда брошена на кровать. Из спортивной сумки торчал пухлый белый конверт с купюрами. Оценили их выше меня, но ведь они гвоздь программы, а я – всего лишь милая шутка.

Шаз закрыла дверь и прислонилась к обшарпанной батарее на стене, не спуская с меня глаз. Я потер кончик носа, и она, замявшись на секунду, глянула в зеркало и смахнула с ноздрей крупинки белого порошка, жадно втягивая воздух.