История моего брата - Зульфю Ливанели

Я продолжил.

Оказалось, Мехмед и сам не очень хорошо понял, что произошло, когда они остались с Ольгой наедине… все было так, как ты можешь догадаться. Поцелуи и объятия. Но когда дошло до серьезного, как бы это сказать… Ну то есть когда дошло до следующей стадии, девушка запаниковала и начала сопротивляться. Она говорила что-то по-русски, говорила безостановочно. Она встала с кровати, подняла с пола полотенце, обернулась им и заплакала.

Мехмед от безысходности позвонил мне, а затем позвал Людмилу. Можешь себе только представить эту ситуацию? Самый интимный момент в отношениях двоих людей, и переводчик!

Людмила долго разговаривала с Ольгой, пыталась утешить. Ольга действительно успокоилась, вытерла слезы. Людмила объяснила Мехмеду: «Она боится, поэтому у нее нервы напряжены, ничего серьезного нет».

И ушла.

Тут я замолчал; журналистка вопросительно смотрела на меня, но я продолжал молчать. Странное напряжение возникло между нами. В конце концов ее любопытство преодолело возникшую дистанцию.

– Ну и что? – спросила она.

– Что значит «ну и что»?

– Что рассказал Мехмед о том, что было потом?

Как она замечательно умеет вопросы задавать, подумал я, мысленно поздравив ее с этим умением. Ответить ей надо было так же хитро.

– Они просто спали рядом, как брат и сестра! – ответил я. – Мехмед был очень счастлив и сказал, что до утра не сомкнул глаз и провел самую прекрасную ночь в своей жизни. Он обнимал ее, спящую, наслаждаясь ароматом ее нежной кожи и шелковистых волос. Ему казалось, что у него в руках было нечто священное. В тот день на стройке я заметил, что даже во время работы у него кружится голова и он дрожит от счастья.

Впервые за много лет я видел брата таким: он осунулся, глаза его смотрели на все невидящим взглядом, и он совершенно не думал о работе, а из-за этого совершил несколько крупных ошибок. На происходящее обратил внимание «братец Динч». Он поговорил со мной, попросив провести беседу с Мехмедом, так как все это долго продолжаться не может. Оставалось очень мало времени до вывода советских войск из Восточной Германии: мы должны были работать на стройке денно и нощно, не покладая рук. В такой ситуации скрывать происходящее с Мехмедом было невозможно.

Братец Динч был родом из Боснии – высокий, светловолосый инженер с красивым лицом. Он всегда был готов по-отечески проявить к нам внимание. Я рассказал ему обо всем начистоту. Выслушав меня, он задумался, а потом сказал, что ситуация, судя по моим словам, особенная. «Это не любовь, это настоящая страсть, – сказал он мне тогда. – Она как болезнь. Упаси Аллах, если что-нибудь случится, парень погиб».

Мехмед, впрочем, говорил мне то же самое: он жаждал как можно скорее увезти Ольгу в Стамбул и там на ней жениться. «Если у меня с ней не сложится, знай, что я умру», – говорил он мне. Тем временем они с Ольгой становились все ближе. Они часами могли смотреть друг на друга, как очарованные.