Александр Маккуин. Кровь под кожей - Эндрю Норман Уилсон

В четверг 24 ноября 1994 года Ли сидел рядом с Саймоном Англессом на первом этаже бара Freedom перед началом представления. Сказать, что в прокуренном зале царила атмосфера ожидания, значило ничего не сказать. В зале находились Люсьен Фрейд, Марк Алмонд, Энтони Прайс, Бьорк, Джейн и Луиза Уилсон, Серит Уин Эванс и участники групп Blur и Suede. Кроме того, присутствовали бесчисленные представители звукозаписывающих компаний, журналисты и фанаты. Постепенно раскрылись венецианские жалюзи, которые отгораживали сцену, и в темноту полились лучи света. Маккуину не терпелось увидеть шоу Ли Боуэри, по сравнению с которым его показы выглядели скромными и безвкусными. «В наш пресыщенный век, когда ничто уже никого не шокирует, Ли [Боуэри. – Э. У.] по-прежнему удавалось шокировать в интеллигентном смысле – в первоначальном смысле слова», – говорит Джон Ричардсон, историк искусства и биограф Пикассо.^[393]

Тем вечером Ли Боуэри, который вышел на сцену со своей группой Minty, не обманул ожидания публики. Исполнив песню о Comme des Garçons, Боуэри, одетый в огромное платье в желтую и черную полоску, начал кормить «младенца», которого изображала его жена, Никола Бейтмен; она была привязана к нему ремнями. «Потом ремни сняли, а Ли продолжал раздеваться, пока не остался без всего, – вспоминает Никола. – Я должна была попросить: «Покорми меня», – и Ли срыгивал мне в рот. Я должна была еще раз сказать «По корми меня», – и тогда Ли помочился в чашку, из которой я пила».^[394] За происходящим сбоку сцены наблюдал фотограф А. М. Хансон; он снимал не только происходящее на сцене, но и публику в зале. Хансон познакомился с Ли в 1993 году в «Комптонс». «Я не знал, что в тот вечер туда пришел Ли, – было темно, – и только на следующий день, когда мне прислали отпечатки, я увидел, что он сидит в первом ряду и таращится на сцену разинув рот, – вспоминает Хансон. – Позже он говорил, что представления Боуэри нравились ему своей непредсказуемостью».^[395] «Ли Боуэри оказал на него огромное влияние», – считает Рева, друг Ли по колледжу. По словам Стивена Брогана, который, как и Стелла Стейн, входил, наряду с Ли Боуэри, в группу Raw Sewage, – Маккуин «боготворил» Боуэри. У них имелся общий друг, Уэйн, и, по словам Стивена, «Маккуин все время выспрашивал его о Боуэри и был одержим его затеями».^[396] Маккуин позаимствовал многие элементы стиля Боуэри и внедрил их в свое творчество: бамстеры, макияж к коллекции осень/ весна 2009 года Horn of Plenty («Рог изобилия»), а также туфли-«броненосцы» на двадцатипятисантиметровых каблуках, которые прославила Леди Гага. Боуэри работал с рядом друзей и помощников Маккуина, в том числе с Доналдом Эркартом и Мистером Перлом, который превращался в «живой турнюр, сгибаясь пополам под тканью на заднице Боуэри».^[397]

Боуэри и Мистер Перл – которые, как и Ли, любили преображать человеческое тело с помощью одежды – обожали изучать произведения высокой моды. Они, например, отпарывали подкладку от пиджака, чтобы посмотреть, как все сшито. Маккуин тоже любил этот процесс. Хотя для Ли и Боуэри мода была своего рода катарсисом – то, что они вытворяли на подиуме или в ночных клубах, отражало их скрытые страхи и желания, – они делали это по-разному. Маккуин проецировал свои чувства и фантазии на девушек, которые ходили по подиуму, в то время как «холстом» для Боуэри служило его собственное тело.

Ли Боуэри, родившийся в Австралии в 1961 году, приехал в Лондон в 1980 году и запустил процесс, который один обозреватель назвал «полной театрализацией себя при использовании ночного клуба как сцены».^[398] Хотя он время от времени шил одежду для друзей – у него одевались БиллиБой*, Бой Джордж, Холли Джонсон из группы Frankie Goes to Hollywood и Алан Пеллей (в образе дивы-транссексуалки Ланы Пеллей), – он понимал, что никогда не сумеет соединить свой вкус с массовыми запросами. «Мода – прежде всего бизнес. Вам нужно нравиться слишком многим», – говорил он.^[399] Как он писал в своем дневнике в 1981 году, «по-моему, мода… НИКУДА НЕ ГОДИТСЯ. Важнее всего личность, характер, и не должно быть никаких правил для поведения и внешности. Я стараюсь наиболее полно раскрыться с помощью индивидуальности и выразительности… Вещи, которые нравятся мне, прямо противоположны тем, которые соответствуют массовому вкусу, а тот стиль, который нравится мне, нравится меньшинству».^[400] Один из «образов» Боуэри, заслуживший самую дурную репутацию, назван им «Пакистанец из космоса». Впервые он появился в этом образе в 1983 году. По роли он разрисовывал лицо красными, зелеными или синими тенями, а поверх наносил золотые письмена. Он обвешивал себя дешевыми азиатскими побрякушками, купленными на Брик-Лейн. «Еще один сложный грим соответствовал вычурному костюму: он надевал чулки с оборками поверху, передники и широкие блузы, расшитые карманами, со сложными воротниками и пышными рукавами, – вспоминает его друг Сью Тилли. – Покрой отличался необычностью, во многих костюмах были асимметричные рукава, затейливые накидки и оборки… Когда Ли был в ударе, он надевал эти вещи без кружевных трусиков и демонстрировал голый зад».^[401] С голым задом он появлялся неоднократно – на подиумах в Японии, куда поехал по приглашению продюсера Сюзанны Барч; в телевизионном шоу «Труба» в 1984 году; и когда хореограф Майкл Кларк поручил ему создать ряд костюмов, которые он назвал «сюрреализм от-кутюр». «На танцовщицах были кепки с приделанными сзади шиньонами, они были в серебристых туфлях на платформе, прозрачных фартуках, ярких шортах, гольфах и тянущихся вязаных колготах с голым задом», – писал Хилтон Алс в «Нью-йоркере». «Это было по меньшей мере за восемь лет до того, как английский модельер Александр Маккуин вывел на подиум брюки-бамстеры».^[402]