Птичий суд - Агнес Раватн

– Спасибо, что рассказал это, – наконец вымолвила я.

Тогда он повернул ко мне голову, и глаза его заблестели. Он склонил голову на руки, плечи поднялись, он молчал. Я подвинула свой стул поближе, обняла его одной рукой. Приблизилась губами к его уху.

– Все хорошо.

Он сидел, не шевелясь, не дрожа и не трясясь, не плача, просто сидел.

– Все хорошо, – повторила я.

Он убрал руки от лица и обнял меня. Крепко обнимая, я гладила его по спине, обдумывая его рассказ. Когда я увидела его жизнь сквозь эту перспективу, то поняла, что она ничего не стоит. Жить с этим и во сне, и наяву. Его тело грело меня. Громко, пронзительно стрекотал кузнечик. Мы неподвижно сидели в первых лучах света, я крепко вцепилась в его тонкую светлую рубашку, черные волосы мягко прижались к моей щеке. Я ощущала биение его сердца, ровное, быстрое. Сделав глубокий вдох, я погладила его по голове. Заключив его голову в свои ладони, прижалась своим лбом к его.

– Все хорошо.

Он был спокоен. Поцеловал меня в оба глаза.

– Аллис, – прошептал он. – У меня для тебя кое-что есть.

– Для меня?

Он кивнул. Встал, подал мне руку и поднял меня со стула.

– Что же?

– Сейчас увидишь.

Вдруг он стал радостным и загадочным, обнял меня и повел в сад. Я бесшумно шла босиком по влажной ночной траве. Деревья казались серыми и сухими по сравнению со светлеющим небом.

Он шепнул мне что-то и подтолкнул меня вниз по ступенькам. Я медленно пошла вниз, в напряжении, ступая босыми ногами на холодный, твердый камень. Пейзаж был умиротворенным в утренней темноте, фьорд чернел.

– Подожди тут, – сказал он, когда мы оказались на пристани. – И не подглядывай.

Он взял меня за плечи и развернул лицом к лестнице. Мягкое, прохладное дуновение ветра. Я не отрывала взгляд от лестницы, тело болело. Я услышала, как он открыл дверь в лодочный сарай, у меня затряслись поджилки.

– Стой там, – крикнул он.

Слышно было, как он убирает материалы. Несколько взмахов веником по полу.

– Аллис.

– Да?

Его голос охрип. Я вспомнила все то время, что провела тут. Как я шла по аллее в первый раз, ранним апрелем. О чем я думала тогда, приближаясь к дому? Я вышла из автобуса и пошла по шоссе. Все, что у меня было, уместилось в две сумки. А тут оказался Сигурд. С черной челкой, в рубашке. Его широкие шаги. Так странно было все это вспоминать теперь.

– Можешь повернуться.

Первые месяцы. Так трудно было их вынести, он был таким жестким. А я такой слабой. Изменилась ли я с тех пор или просто окружающие обстоятельства сменились?

Я повернулась. Дверь в сарай широко распахнута. В проеме стоял Сигурд, в полумраке. Он сделал шаг в сторону. За ним на полу стоялая светлая, сияющая деревянная лодка, она занимала все помещение. Я сразу увидела, что это усельвар^[28]. Красивая, сводчатая лодка из светлого дерева на четыре весла. Я разинула рот от изумления. Посмотрела на Сигурда. Он вопросительно улыбнулся. Я сделала несколько шагов к нему.

– Это ты сделал?

Он кивнул.

– Один?

– Да.

Я подошла к лодке и положила руку на планшир^[29]. Провела по ровному дереву, по уключине. Повернулась к нему.

– Над ней ты работал все это время?

Он снова кивнул.

Я медленно обошла всю лодку.

– Какая красивая.

Сигурд посмотрел на меня, такой довольный и спокойный.

– Я сделал ее для тебя.

Я встала как вкопанная.

– Для меня?

– Да. Это твоя лодка.

– Нет.

– Да. Она твоя.

Я посмотрела на лодку. Она была идеальна. Я не знала, что сказать, как дать ему понять, насколько я ошеломлена.

– Сколько же времени она у тебя заняла…

– Да, достаточно много.

Я вдруг ощутила такой прилив гордости, что принадлежу ему. Мужчине, который может построить лодку. Если человек может в одиночку построить такую лодку, вряд ли есть что-то, на что он не способен.

– Ты спускал ее на воду?

– Еще нет.

Несмотря на то что я не ложилась спать всю ночь, я чувствовала себя необычайно бодрой. Постепенно все больше рассветало. Вот-вот солнце покажется за лесом.

– У нас получится спустить ее на воду?

– Сейчас?

– Да.

– Ты этого хочешь?

– Очень хочу.

Он чуть подумал.

– Да. Конечно, получится. Если ты поможешь.

Он прошел вперед и открыл дверь, выходящую на фьорд. Вода недвижимо лежала перед нами. Он сложил в лодку весла, и мы осторожно подняли ее с маленьких деревянных лесов. Лодка оказалась тяжелой, костяшки пальцев побелели, когда мы вынесли ее на причал и поставили на лаги. Она проскользнула по толстым бревнам. Я босиком прошла по камням к воде.

– Садись, – сказал он.

Я залезла в лодку. Сигурд снял обувь и закатал брюки. Он повел лодку вниз, туда, где лодочный причал спускается под воду. Затем перелез через борт и сел на банку^[30] передо мной. На фьорде был полный штиль. Небо все ярче рассветало. Ни звука вокруг, кроме оживленного щебетания из леса. Сигурд хотел взяться за весла.

– Можно я буду грести? Я очень люблю грести.

Он взглянул.

– Конечно, Аллис. Это же твоя лодка.

Я вставила весла в уключины, сделала гребок, и мы тронулись.

– Не могу поверить в это. Подумать только, что ты сотворил нечто такое прекрасное.

Он тепло улыбнулся.

– Чувствуешь, как хорошо она скользит по воде?

Он кивнул.

– Ты делал это и раньше?

Он посмотрел на меня.

– Да.

Я медленно гребла дальше, ощущая, как ночное опьянение постепенно испарялось. Удивительная бодрость. Утро было таким мягким и ясным. Фьорд таким тихим. Сигурд сидел со странным выражением лица и смотрел на воду. С каждым гребком ветер слегка шевелил ему волосы. На воде за нами оставался след, ведущий прямо к сараю. Дом казался таким маленьким отсюда. И сад тоже. Все истории и события пронеслись передо мной. Первая бутылка вина под вишневым деревом. Он лежит в траве под дождем. Птицы в мышеловках.