Письмо - Кэтрин Хьюз

Он бочком подсел к ней поближе и прошептал на ухо:

— А знаешь, чего я сейчас хочу?

Сердце Тины екнуло.

— Рик, пожалуйста. Посмотри на меня — я огромная.

Он сунул руку ей под рубашку и неуклюже обхватил грудь.

— А эти какие огромные.

Он потерся носом о ее шею и больно укусил за ухо. Она обернулась к нему, протестуя, но он прижался ртом к ее губам и раздвинул их языком. Тина заставила себя расслабиться, боясь навлечь его гнев, и покорно замерла, стараясь не дергаться, когда он навалился на нее всем своим весом.

На следующий день дали электричество, и Рик распаковал телевизор. Он включил его, и картинки на экране запестрели калейдоскопом красок. От всех людей исходило какое-то оранжевое свечение, и Тина подумала, что на старом черно-белом экране все выглядело куда естественнее. Рик, однако, был в восторге и принялся играть с кнопочками, настраивая контрастность и яркость, пока не был полностью удовлетворен изображением.

Он сделал шаг назад и с восхищением окинул взглядом новую игрушку.

— Только посмотри на это, — объявил он. — Вот это четкость! Теперь будет лететь пыль в глаза, когда включат вестерн!

Он сам посмеялся над своей шуткой и продолжил щелкать кнопкой, переключая между тремя каналами.

— Не кинешь программу, солнышко?

Тина взяла в руки воскресный выпуск “Радио Таймс”, суливший потрясающую праздничную программу. “Моркам и Уайс: черно-белое шоу менестрелей”. Тина оценила иронию судьбы — это было именно то, что нужно, с их новым цветным телевизором. Она швырнула журнал по полу, и Рик подобрал его, не обращая ни малейшего внимания на ее плохое настроение.

— Когда мы сможем пойти за коляской? — отважилась спросить она.

— Тебе все неймется! Давай посидим и насладимся новым телеком. Сходим на следующей неделе.

Она погладила живот.

— К тому времени ребенок уже может родиться.

Рик отложил “Радио Таймс” и пару мгновений с серьезным видом обдумывал ее слова.

— Черт подери! А ведь ты права. Так что давай наслаждаться жизнью, пока еще есть время. Не нальешь чего-нибудь выпить?

Пару дней спустя, когда Тина сидела в благотворительном магазине, как обычно заглянул Грэм.

— Когда ты уже бросишь эту лавку? Ты же на сносях уже — родишь со дня на день.

— Доброе утро, Грэм. К концу месяца, — ответила Тина. — Не могу дождаться.

Она посмотрела на потертую коляску, стоявшую в углу магазина. Ее отдали пару недель назад, и тогда Тина мысленно посочувствовала несчастной матери, которой, за неимением денег на новую, придется купить эту развалюху. Теперь же она смирилась с мыслью, что в эту древнюю, закаленную в боях таратайку ей придется самой положить своего любимого и долгожданного малыша. Она начала вынимать из нее книги, наваленные внутрь. Грэм поспешно подошел к ней.

— Так, давай-ка я помогу тебе.

Он забрал у нее из рук стопку книг и положил на прилавок.

— Чего ты вдруг решила ее освободить? Кто-то хочет купить?

Он провел пальцем по пыльному капюшону коляски и поморщился, посмотрев на убогую ободранную внутреннюю обивку. Тина в смущении отвернулась и положила на прилавок еще несколько книг.

— Не-ет, — протянул Грэм. — Только не говори, что ты берешь ее себе.

— На самом деле не так уж плохо. Отмыть как следует — и будет как новая.

— Вы же вроде ходили в магазин за новой.

Тина усмехнулась.

— Ходили. Это долгая история, но если кратко — домой мы вернулись с новым цветным телевизором.

Грэм покачал головой и вцепился в прилавок. Он стиснул зубы и сделал глубокий вдох.

Тина заботливо положила руку ему на плечо.

— Грэм, это не твоя забота. Все в порядке, честно. В любом случае, ребенку коляска нужна ненадолго, а телевизор прослужит нам много лет.

— Тина, ты святая. Не знаю, как ты его терпишь.

Она пожала плечами.

— Я люблю его, Грэм. Знаю, у меня есть тысяча причин его ненавидеть, но я не могу. Он ведет себя вполне сносно после…

Она невольно дотронулась рукой до щеки.

— После чего? Он что — снова бил тебя?

Тина бросилась защищать Рика.

— Нет-нет, конечно, нет. Все хорошо. Мы оба с нетерпением ждем малыша.

Это, казалось, не слишком убедило Грэма.

— Слушай, я знаю, ты желаешь мне добра, но мне очень хочется, чтобы мы наконец стали семьей. Не думай, что я слабая, я знаю, что делаю. Я не смогу вырастить ребенка одна, Грэм, и я уверена, что Рик будет прекрасным отцом. Если бы я хоть на секунду могла предположить, что он способен навредить ребенку, поверь мне, я бы ушла. Уж не знаю куда, но я не стала бы рисковать безопасностью своего малыша. Ты должен верить мне, Грэм.

…Тина закрыла магазин пораньше и приготовилась к долгой прогулке домой вместе с коляской. Она сунула ключи от магазина в карман, в очередной раз отругав себя за то, что забыла сумку дома.

Коляска была не так уж ужасна. У нее все-таки была подвеска, и большие колеса без труда преодолевали все трещины и выступы на асфальте. Тина подумала, сколько младенцев уже катались в этой коляске за всю ее долгую жизнь. Гордо толкая ее по улицам, Тина вдруг снова почувствовала радость жизни. Через какие-нибудь пару недель она будет катать своего малыша, и прохожие будут ласково улыбаться и просить взглянуть на малютку. Тогда она осторожно отогнет краешек одеяла и покажет им самого прекрасного младенца, которого когда-либо видел мир. Рик будет с гордостью катать коляску по депо, и все остальные водители и кондукторы будут собираться вокруг и любоваться их восхитительным ребенком. И все согласятся, что никогда не видели столь прелестного малыша.

С этими мыслями и радужными планами на будущее Тина неожиданно быстро добралась до своей улицы. Оказалось, что дом не так уж далеко, когда толкаешь детскую коляску. Она оставила ее у входа, вошла в прихожую и позвала Рика.

— Смотри, что у меня есть!

Она сняла пальто и повесила на вешалку.

— Рик! Ты где?

Она прошла на кухню. Рик стоял, уставившись в окно.

— Вот ты где. Ты не слышал, как я вошла? Я добыла коляску. Она, конечно, не новая, но катится легко, и если отмыть как следует, будет совсем…

Рик обернулся, и она тут же умолкла при виде его лица. Оно внушало ужас. Каждая черточка и жилка были напряжены до предела и дышали тихой яростью. Он держал в руке хорошо знакомый Тине лист бумаги.

— У меня разболелась голова, — медленно начал он, с трудом сдерживая бешенство в голосе. — Я не нашел таблеток в шкафу и заметил, что ты забыла на столе сумку. Там таблеток я тоже не нашел, зато нашел вот это.