Я, Эрл и умирающая девушка - Джесси Эндрюс

Что первый план оказался ошибкой, я понял, когда «Кракнутый» Джаред Кракевич, раскачивающейся походкой подвалил ко мне в коридоре и назвал меня «Спилбергом».

– Ак дьла, Спилберг? – прокричал он с мерзкой улыбочкой.

– Что?

– Я вийел, как ты сымал фийм.

– А, да.

– Нь знал, шо ты сымаешь фиймы.

– Всего один, – поспешно, возможно чересчур, оправдался я.

– Буу звать тя Спилбергом с сенняшнего дня.

– Отлично.

Это оказалось всего лишь первым выстрелом в кошмарной канонаде внимания, не смолкавшей целый день.

Миссис Грин, учительница физики в средней школе: Полагаю, то что ты делаешь, так… трогательно и… замечательно, и просто невероятно трогательно.

Кийя Арнольд: Мой двоюродный брат умер от лейкемии. Я просто хотела сказать. Мне так жаль твою подругу! Сколько вы были вместе?

Уилл Каррузерс: Эй, червяк! Снимешь меня в своем гейском фильмце?

План «А» был таким: собрать пожелания поправляться с каждого в школе, в синагоге и т. д., смонтировать из них фильм – и вот кино готово! Фильм-пожелание выздоровления. Просто, изящно, сердечно. Классная мысль, правда? Ну, конечно. Мы совершенно в этом себя убедили. Козлы…

Первая проблема: мы должны были снимать все сами, то есть открыть всему враждебному миру, что мы киношники. Изначально я просил Мэдисон взять на себя съемку, то есть предполагалось, что это она будет зависать в классе с камерой, а не мы с Эрлом. Для этого пришлось сказать, что я, типа, не хочу показывать людям, что снимаю фильм для Рейчел, отчего Мэдисон расстроилась. Тогда мне пришлось сказать, что я не хочу показывать людям свои чувства к Рейчел, отчего Мэдисон расстроилась еще больше, почему, я, честно говоря, так и не понял. Так или иначе, она настояла, чтобы оператором был все же я, повторив «Ох, Грег!» порядка семидесяти раз, пока я тихонько не сошел с ума и не сбежал.

Короче, мы решили снимать в кабинете мистера Маккарти после уроков, неохотно признавшись в этом паре учителей. Скоро, ужасающе скоро, новость знали уже все учителя, которые растрезвонили своим классам, – на самом деле каждое утро в течение недели начиналось с объявления о том, что мы снимаем.

Короче, да. Это был смертельный удар по всей той невидимости, которую я взращивал годами и которой постепенно лишался с тех пор, как задружился с Рейчел. Был я просто Грегом Гейнсом, а стал Грегом Гейнсом, Другом, а то и «Парнем» Рейчел.

Но мало мне было этого: теперь я превратился в Грега Гейнса, Киношника. Грега Гейнса, Парня с Камерой, Следующего за Всеми. Грега Гейнса, Возможно, Исподтишка Снимающего Тебя Прямо Сейчас, о чем Ты и не Догадываешься.

Ядрен-батон!

Вторая проблема: материал получался откровенно не очень. Во-первых, учителя говорили слишком долго. При этом все умудрились выразиться так, что их не получалось сократить. Многие пошли рассказывать о трагедиях, случившихся в их жизни, что не только не годилось для использования, но и оставляло после съемок чувство неловкости, разлитое по комнате.

Что же до учеников, то 92 процента наговорили в разных сочетаниях примерно следующее:

● Поправляйся!

● Если честно, я тебя плохо знаю.

● Я знаю, мы никогда особо не общались.

● Ты – моя одноклассница, но мы никогда по-настоящему не говорили.

● Я, честно говоря, ничего про тебя не знаю.

● Но я знаю: в тебе есть внутренняя сила, чтобы поправиться.

● У тебя красивая улыбка.

● Ты замечательно смеешься.

● У тебя очень красивые глаза.

● Я считаю, у тебя очень красивые волосы.

● Я знаю, ты еврейка, но хотел бы процитировать тебе кое-что из Библии.

А остальные 8 процентов тужились сказать что-то забавное или подойти к делу «творчески», отчего получалось еще хуже.

● На восьмом уроке я написал песню, которую хочу тебе спеть. Мы готовы? Я уже могу петь? О’кей. Рейчел Кушнер, дорогая, / мы тебя все обожаем! / У нее сейчас лейкоз, / и, наверное, невроз, / но наш класс о ней поет: / Рейчел в жизни не умрет!!!

● Даже если ты умрешь, я тут подумал, это только по условным человеческим меркам жизнь кажется короткой или длинной, или какой-то еще, а с точки зрения вечности человеческая жизнь, типа, исчезающе мала, так что, как бы на самом деле все равно, проживешь ли ты 17 лет или 94 года или даже 20 000 лет, что, конечно же, невозможно, а с другой стороны, с точки зрения ультра-нано-мгновения, мельчайшей единицы измерения времени, человеческая жизнь почти бесконечна, даже если ты умрешь, типа, в детстве. Короче, не важно, сколько ты проживешь. Короче, я не знаю, станет ли тебе после этого легче, но это просто как бы тема для размышлений.

● Грег – педик. Думаю, он в тебя влюблен, так что, наверное, он бисексуал или что-то в этом роде. Надеюсь, тебе станет лучше.

Третья проблема: Мэдисон уже наделала открыток с пожеланиями выздоровления. Так что наша задумка получалась неоригинальной. Мы просто делали ту же открытку в форме видео.

Кроме того – осознание этого заняло чуточку больше времени – в фильме «Поправляйся» не было ничего от собственно Гейнса или Джексона. Такое мог бы сделать кто угодно. Но в этом случае был ли наш фильм выражением чего-то особенного? Не-а.

Мы снимали фильмы уже семь лет. Нужно было придумать что-то получше.