Сперматозоиды - Наталья Рубанова

«Заходы, кырасавыца, я тьибэ сьичас пакажу таакой сорт — закачаэшьса! Какая ты кырасавыца! Муш эсть? Дэти эсть? Как эта адна? Нэ веэрю, абманываишь!». Перелив часть жидкости счастья во фляжку — табличка на заборе ВИНО ДОМАШНИЙ-таки примагнитила — Сана отправляется на прогулку и, отмахиваясь от впаянных в мозг цитаток типа «Любовь — это когда вас рвет в один унитаз»,[167]делает большой глоток вина: как хорошо ей сейчас, как спокойно… Если на свете и есть райский уголок, то он, возможно, здесь, вполне искренне думает она в ту минуту и, забредая в лавчонку, покупает сувениры, один нелепей другого.

Когда же поезд тронется, Сана совершенно отчетливо увидит, что они с Плохишом — ОПЯТЬ С ПЛОХИШОМ, ВСТРЕВАЮ Я — сидят на ее кухне — НО ТАК НЕ БЫВАЕТ, Я ЗНАЮ, О ЧЕМ ГОВОРЮ, — пьют южное вино, — ЭТО ПРОСТО МЫЛЬНАЯ ОПЕРА, Я НИКОГДА НЕ ПОСТАВЛЮ ПОД ТАКИМ, М-М-М, РОМАН[С]ОМ, СВОЕГО ИМЕНИ!.. — да, пьют южное вино, — ДОПИСЫВАЕТ САНА, НЕ ОБРАЩАЯ НА МЕНЯ НИКАКОГО ВНИМАНИЯ, — чтобы никогда больше не расставаться, — У МЕНЯ ОПУСКАЮТСЯ РУКИ: СДАЮСЬ, ДА И ЧТО ПРИКАЖЕТЕ ДЕЛАТЬ?.. — «Я развожусь», глуповато улыбается Плохиш и, заглядывая Сане в зрачки, застывает, что на него не похоже. — А КАК ЖЕ ТВОЯ Ж.? ДОБЕЖАВШИЕ СПЕРМАТОЗОИДЫ? КРЕДИТ?.. — «Я люблю тебя…» — ЧТО? ОНИ СОВЕРШЕННО НЕУПРАВЛЯЕМЫ, ЭТИ ПЕРСОНАЖИ! — «Что? Повтори», просит Сана, и Плохиш повторяет: «Я люблю тебя…» — НО ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! ЭТО НЕВОЗМОЖНО, НЕВЕРОЯТНО! ОН НЕ УМЕЕТ, ЕМУ НЕ ДАНО! КЛАССИЧЕСКИЙ «СТРАДАЮЩИЙ ЭГОИСТ» — ИЗБАЛОВАННЫЙ И, АХ-С, НЕСЧАСТНЫЙ ПАПИК СЕМЕЙСТВА! ЕГО УМ ИЗВРАЩЕН, К ТОМУ ЖЕ… — «Я люблю тебя…», повторяет Плохиш как завороженный. — ЧТО? ТЫ? КАКИМ, ИНТЕРЕСНО, МЕСТОМ? СКОЛЬКО ЕЩЕ ЛЕТ ТЫ БУДЕШЬ МОРОЧИТЬ ЕЙ ГОЛОВУ?.. — «Что? Громче!», требует Сана. — «Я люблю тебя!», кричит Плохиш и, опускаясь на колени, целует ей руки: бразильский сериал, да и только. — ДА КАК ВЫ СМЕЕТЕ… — «Еще! Еще громче!», приказывает Сана, полностью дискредитируя методу новейшего реализма[168]со всеми ея трактовочками птахи-жысти и ливером оной. — «Я люблю тебя!», разрывается Плохиш. — Я НЕРВНО ЩЕЛКАЮ «МЫШКОЙ» (ВОТ ТАК ИСТОРИЯ!) И, МЫСЛЕННО ОБРАЩАЯСЬ К HERO-ЛЮБОВНИКУ, ЛЮБОПЫТСТВУЮ, В СОСТОЯНИИ ЛИ ОН СДЕЛАТЬ САНУ ХОТЯ БЫ ЧУТЬ-ЧУТЬ СЧАСТЛИВОЙ, А ПОТОМ… — «Никого нельзя сделать счастливым, — встревает моя неофитка: извергаемые ею банальности убивают всякое желание общаться дальше. — К тому же, не ты ли сама твердила, будто искать счастье извне глупо?» — НО ВЕДЬ ТЫ… ВОТ ИМЕННО ТЫ — ИСКАЛА? (Я старательно сдерживаюсь: не хватало еще нахамить под конец главной heгоИньке.) ВЕДЬ ИМЕННО ТЫ ПОШЛА В ЧЕРТОВЫ ЭТИ ГОРЫ, ЧТОБЫ СПУСТИТЬСЯ ЖИВОЙ К МОРЮ? СНЯЛА КОЖУ… ВЗЯЛА ПЯЛЬЦА… НАТЯНУЛА… КРЕСТИКОМ-КОЗЛИКОМ — ЖИВОЙ ЖИЛОЙ — ВЫШИЛА… СКАЖИ, ЭТО ВЕДЬ ТЫ — ТЫ — БЫЛА ТАМ, ПОКА Я ПИСАЛА «СПЕРМАТОЗОИДЫ»? — «Да она сумасшедшая, просто сумасшедшая…», переглядываются Сана и Плохиш, а, заметив, что я устало снимаю с лица покрасневшие глаза и механически прячу их — расс, двасс — в карман, дипломатично смущаются: «Ну что ты, что ты…».

* * *

2009