Мост через канал Грибоедова - Михаил Гаехо

Главное – чтоб была стена, а на стене – картина.

Картина – это окно, если только она не портрет и не натюрморт, а в окно можно выйти. Для этого существовали разные способы, Носиков не понимал их, но видел действие. А сам знал один простой способ, при котором можно было обойтись и без девочки Даши, проводника между мирами.

Способ был– «Каберне» и «Столичная». Носиков делал себе стакан смеси и пил. Выпив, отдергивал с окна занавеску, и окно оживало. По улице проходили люди, а другие – выглядывали из окон. Проезжали машины, которые были похожи на маленькие вагончики, иногда по два и по три в составе. Облака в небе медленно плыли. Ветви деревьев гнулись – это был ветер.

Носиков протягивал в окно руку, высовывал голову, подобно многим другим в соседних домах, но на большее не решался. Только во сне, когда засыпал на красном диване с беспокойной, упирающейся в бок пружиной, он вылезал в это окно. За окном была ночь. Носиков бродил по ночным улицам, освещенным фонарями, а иногда убегал от преследователей, и тогда улицы становились темными и узкими.

Днем, то есть наяву, вылезти в окно Носикову было страшновато – удастся ли вернуться из незнакомого мира? Он вспоминал, как ночью на мосту через канал Грибоедова (был там свой канал Грибоедова, не похожий на питерский, но тоже с водой и мостами) его задержали милиционеры – два китайца и негр. Требовали предъявить документы, но правильному удостоверению личности у Носикова неоткуда было взяться. Пришлось бежать по темным улицам, спасаясь от преследования. Во сне ему удалось проснуться раньше, чем его догнали, но наяву он легко б не отделался. Хотя наяву он позволял себе только глядеть в окно (высовывание руки или головы наружу было не в счет).

Люди, которые проходили по улице, были большей частью китайцы и негры, но не только. А однажды Носиков увидел трех бывших нитголлохов из компании Петрова, приравненных блондинов. Они шли, разговаривали и смеялись – с осмысленным выражением лиц, и без пива в руке. Носиков высунулся по пояс из окна и замахал им навстречу. Трое, как бы не узнав его, прошли мимо, но один, самый блондинистый, обернулся в сторону Носикова и приложил палец к губам.

С этих пор Носиков смотрел в окно целенаправленно и устремлено в поисках знакомых лиц. Он обещал себе, что если увидит кого-нибудь знакомого – обязательно попробует заговорить с ним, но никого с тех пор так и не увидел.

Каждый раз, чтобы заглянуть в окно, приходилось пить гадость, и Носиков уже как бы привык к ее вкусу. Но однажды на мосту через канал Грибоедова ему встретился экстрасенс, который сказал: «Берегите печень, она вам еще пригодится». Это был Жуков, который во сне явился Носикову в качестве экстрасенса (во сне он многое мог, и не только это), но правда сказанная – она от любого лица правда. Носиков посмотрел на свое отражение в воде – это было лицо запойного пьяницы (алкоголика).

«Если буду продолжать пить гадость, таким, значит, и стану», – подумал Носиков и, когда проснулся, задернул на картине (окне) занавески, и больше не открывал.

P.S. Однажды (через время, исчисляемое скорее годами, чем днями) Носикова потянуло вспомнить старое, но «Столичной» уже несколько лет как не было в магазинах, и картины не было на стене, да и стены самой не было, потому что Носиков жил в другом доме, а старый дом подвергся капитальному ремонту с перепланировкой.