Преподаватель симметрии - Андрей Битов

— Вижу я тут какую-то тучу… и молнию… не иначе к перемене погоды… — ворковала Лили над вечерней чашкой.

— А я вчерашнюю «чашку» уже начал сочинять…

— Прочти.

— Да это так. Набросок…

— Все равно прочти.

— «Смерть невесты» называется…

— Невесты?.. Читай!

1. Черновик

Но смерть, как смерть, легка,

А жизни не поправишь…

Река… рука… мягка…

Рояль без струн и клавиш.

(Сомнительна «река»…)

Рука без струн и клавиш…

Безжизненна рука… А ртуть жива…

(Не сплавишь…) И смерть, как ртуть, жива —

Рояль стоит без клавиш,

И жизнь, как ты, мертва —

Рулем без лодки правишь.

Вот градусник разбит,

А зеркальце в руке

Слепая ртуть дрожит,

Как зайчик в потолке…

(Никак не «в», а — «на»…)

Рояль приводит к гамме,

Как луч, дрожит струна,

И ртуть есть в амальгаме.

Жива одна строка —

В неуясненной драме:

«Но смерть, как смерть, легка»..

Светла. Кругла. И — Amen.

2. Подстрочник

Так он — Умер?

(Никто не может этого подумать — но подумали все.)

Простенькое дочкино зеркальце

поднесла она к губам,

чтобы никто не начал первый.

Она взглянула на него

и

в улетучивающемся облачке

отразилась

сама

и увидела себя

только себя

и не узнала.

Нет, это не зеркало поднесли к губам…

Это жизнь его на мгновение подошла к зеркалу

и отразилась в нем так легко,

как девушка,

уверенная в том, что никто никогда не пройдет,

а моложе и прелестней быть невозможно,

так…

лишь взглянет, почти неохотно,

что все так и есть

(и не могло быть иначе). —

Таким же плечиком промелькнет в нем, как луч

(или случайный полет бабочки), и так пролетит,

почти не коснувшись собственного отражения,

оставив тень прозрачного своего движения

в воздухе,

как падающую фату,

которую ткет она каждым своим мгновением

(каждое — венец,

вместе — саван)…

Даже сейчас,

когда в комнате никого не было

и отразиться было не от кого,

даже для себя,

потому что ее уже не было —

а лишь облачно, что она только что была,

только что вышла,

что ее можно найти сейчас в саду

(об этом в комнате была оставлена записка

из ветерка занавески,

нечитаной книги

и надкушенного яблока) —

что она уже там

среди деревьев, под звездами

начертана

клинышками

на бересте —

так

она не отразилась,

а

покинула

зеркало…

Нет, не зеркала коснулось его дыхание

(или ветерок ее движения…) —

это зеркало

поднесли к губам

это жизнь его

на миг

отразилась в зеркале

и,

узнав себя

узнав

что это она

покинула его с той же легкостью

как

дыхание на зеркале.

Господи,

как быстро!

На этот раз гадание Лили оказалось точным и сбылось тут же: сначала она стала мрачной, как туча, потом из ее нежных глаз полыхнули молнии. И грянул гром:

— Ты все еще ее любишь!!!

Не в силах восстановить содержание столь всеобщего диалога (страницы на две-три), перейду к сюжетной его части. Впрочем, она тоже не была содержательна.

— Я не могу больше кофе, — сказала Лили, — эти чашки… — Она попробовала швырнуть ее об пол, но передумала, ограничившись жестом. — Выводят меня из себя! Хочешь выпить?

Урбино хотел.

К его радости, у нее даже оказалось полбутылки виски, сама же она предпочла бокал белого вина.

Урбино так обрадовался возможности перемирия, что окосел быстро и на ее участливые расспросы поведал как на духу всё, как у него и Дики было. И он не заметил, как чересчур увлекся исповедью.

— И это все? — спросила Лили пристально.

— Все. Был весенний солнечный день, много птиц, как здесь…

— Как здесь??

— Ну да. Дети играли на пустыре в разноцветных куртках. Я прочитал на заборе странное слово БЁРДИ. Сочинил стишки…

— Прочти!

Урбино несколько протрезвел и задумался, будто вспоминая: а стоит ли?

— Я был очень пьян.

Лили поджала губки.

It was windy and birdy

Children blossomed in dust

Morning shining and dirty

Building Future from Past

We were left in the Present

With the yesterday tie

To forget the last lesson

How to die[36]