Кровные узы, или История одной ошибки - Диана Чемберлен

1989

Первый год жизни Мэгги прошел для меня в легком тумане. В мае мы отпраздновали ее день рождения в «Сторожевом Баркасе». Я забыла точную дату ее рождения, но Джейми помнил все. Я тщательно спланировала праздник, пригласила Сару и Стива, Маркуса, который теперь жил в соседнем доме, но заходил так часто, что казалось, не переставал жить с нами, и мисс Эмму. Пришло несколько друзей Джейми, работавших с ним вместе в офисе по недвижимости, вместе со своими женами. Они все, казалось, очень хорошо знали Мэгги, поскольку Джейми все еще возил ее с собой на работу. Дэдди Эл умер этой зимой от стремительно развившейся пневмонии, и механические движения мисс Эммы напоминали мне о ее горе. Теперь мы были похожи – обе носили на лице искусственные улыбки, которые не доходили до глаз. Единственным различием было то, что она имела право на свое горе, а я нет. Я знала, что за спиной она называла меня ленивой матерью и была уверена, что я делаю именно то, что она просила меня не делать, – злоупотребляю добротой и щедростью ее сына.

Я выполняла свои материнские обязанности автоматически, как робот, как бездушная машина, работающая с перебоями и каждую минуту готовая сломаться. Мэгги уже ходила, и я нашла в себе силы убрать от ребенка все вещи и спрятать их в шкафы, боясь, что она случайно может чем-нибудь пораниться. Я не верила в свою способность защитить ее от всяких неожиданностей. Я металась от изредка возникавшего желания, чтобы она умерла, до панического страха стать причиной ее смерти. Если она была дома только со мной, что случалось, лишь когда Джейми не мог взять ее с собой, а Сара была занята, я с трудом заставляла себя выбраться из постели и попытаться уделить внимание маленькой темноглазой незнакомой девочке, которая была моей дочкой. Я как тень следовала за ней по дому и постоянно подходила к ее кроватке, когда она спала. Мне было трудно оставаться с ней долгое время, желание спать было слишком велико. Усталость, которую я чувствовала много недель после ее рождения, не уменьшалась, хотя анемия уже прошла. Я начала скрывать эти симптомы от моего доктора. Я не заботилась о том, чтобы выздороветь. Мне было совершенно все равно, что со мной случится. Я даже иногда мечтала о том, что уеду отсюда, а Джейми найдет нормальную женщину, которая станет для Мэгги лучшей матерью, чем я.

В конце концов Сара сказал Джейми, что я нуждаюсь в профессиональной помощи, и в течение нескольких месяцев они оба приставали с этим ко мне. Джейми даже записал меня к психиатру в Джексонвилле и для пущей уверенности сам отвез меня к нему. Доктор некоторое время сидел и молча смотрел на меня, а я молча смотрела на него. Я не плакала. Я уже прошла этот этап. Психиатр сказал Джейми, что меня можно на несколько дней положить в психушку, но у Джейми не хватило духа это сделать.

Мэгги я не нравилась. Мои ранние страхи на этот счет подтвердились, но разве можно было ее винить? Она начинала плакать и кричать, когда я брала ее у Джейми, как будто мои руки были сделаны из холодной стали, а не из плоти и крови.

– Дада! – кричала она, протягивая к нему ручки. – Дада!

Когда ей исполнился год, она знала пять слов, которые могли разобрать только близкие. Дада. Бик – так она называла соску-пустышку. Миссу, что означало мисс Сара. «Нана» означало банан, «во» – воду. Для обозначения меня у нее не имелось ни словечка.

Сара стала моей самой близкой подругой, несмотря на то что в самом начале я хотела ее выгнать. Она приносила нам еду, иногда ходила за продуктами и советовала, как обращаться с растущей и развивающейся личностью моего ребенка. У нее самой не было детей, однако она лучше меня знала, как воспитывать мою дочь.