Меня зовут Шейлок - Говард Джейкобсон

Отмотаем немного назад.

В такую ночь, подумала Беатрис, я не должна бы сидеть одна, глядя на луну.

По крайней мере, в одном Струлович оказался прав: его дочь убежала недалеко. Покинув дом вместе со своим ухажером и чемоданами, она прямиком направилась в «Старую колокольню», чтобы искать защиты у Плюри. Эта светлая мысль пришла в голову Грейтану. Они познакомились у Плюри, обменивались взглядами у Плюри, занимались филосемитской любовью у Плюри, а теперь у Плюри найдут убежище. Сама Плюри отлучилась из дома на несколько дней, чтобы подкорректировать результат одной пластической операции с помощью другой пластической операции. Однако она позвонила Беатрис и выразила свой восторг и готовность помочь, позвонила Грейтану и пожурила его за безрассудство, зато похвалила за выбор, наконец позвонила своему домоправителю и велела приготовить для парочки самую очаровательную комнату. Не ту, которую отвела для их нужд раньше, тоже вполне очаровательную, а более респектабельную и романтичную. «Супружескую» – вот что она имела в виду.

Когда Грейтан с Беатрис приехали в «Старую колокольню», подушки в их новом будуаре были уже взбиты, в вазе красовался целый свадебный букет, на одном прикроватном столике стояла бутылка шампанского «Перье-Жуэ Бель Эпок», а на другом – коробка миндальных пирожных из кондитерской «Ладюре». Если бы Грейтан с Беатрис поискали получше, то обнаружили бы также д’Антона, который по-новому развешивал картины в гостиной – Плюри нравилось возвращаться домой после его преобразований, – и настолько увлекся, что даже не заметил приезда влюбленных. Грейтан был этому рад, поскольку хотел слегка его подготовить. Он считал д’Антона кем-то вроде опекуна и ждал от него сочувствия, но необязательно одобрения. Именно д’Антон ввел Беатрис в их маленький кружок, и ему вряд ли понравится, что Грейтан ее присвоил. Молодой футболист мог заранее представить, что скажет д’Антон: «Я не затем привел сюда эту девушку, чтобы ты с ней сбежал. Не все в мире существует для твоего удовольствия, Грейтан». Выговор, продиктованный любовью, но все-таки выговор. «Больше, пожалуйста, так не делай, – попросил д’Антон после случая с нацистским приветствием, потом указал на голову Грейтана и добавил: – В будущем не забывай пускать ее в ход».

Менеджер часто повторял ему то же самое.

Возможно, д’Антон уже обо всем догадался – разумеется, он постоянно погружен в мрачное самосозерцание, однако домочадцы Плюрабель так явно шептались в коридорах и так часто исчезали неизвестно куда, что даже он мог что-нибудь заметить. Возможно, Плюри, охваченная эротическим сопереживанием Грейтану с Беатрис, сама ему рассказала. Если же д’Антон до сих пор ничего не знает, то лучше всего пока оставить его в неведении – не сообщать, что именно сделал Грейтан, а главное, не называть имени той, с которой он это сделал. Гораздо благоразумнее использовать общие фразы: он, она, отец, обрезание и тому подобное. Д’Антон – человек с большим житейским опытом: он наверняка в курсе, все ли еврейские отцы требуют от своих нееврейских зятьев пройти обрезание, имеют ли они такое юридическое и моральное право, существуют ли особые представители закона, способные зятя принудить, и очень ли будет больно.

Перенеся Беатрис через порог, Грейтан опустил ее на постель, хотя и не так церемонно, как, на взгляд девушки, требовал случай, и торопливо объявил, что ему нужно смотаться вниз.

– Ты куда? – крикнула Беатрис, но его уже и след простыл. – Главное, не забудь потом смотаться обратно, – пробормотала она про себя.

Когда Грейтан отыскал д’Антона, тот стоял на стремянке и вешал очередную картину.

– Прямо, как по-твоему? – спросил он, не оглядываясь.

Грейтан был слишком поглощен собственными заботами, чтобы разбираться, прямо висит картина или нет, поэтому пошел по пути наименьшего сопротивления и ответил «да».

– Итак… – произнес д’Антон, спускаясь со стремянки.

По раскрасневшемуся лицу Грейтана было ясно, что дело неотложное. Тогда-то футболист и выплеснул на д’Антона отредактированную версию того, что накопилось у него на сердце, а в ответ д’Антон пригласил его поужинать с ним в ресторане…

Промотаем немного вперед.

«Сам не знаю, возвращаюсь я или ухожу», – думал Грейтан, взбегая по ступенькам.

Беатрис стояла у окна, словно ждала, что он вернется этим путем.

– Извини, – сказал Грейтан, – мне нужно ненадолго отлучиться.

Она уставилась на него, не веря своим ушам.

– Сначала смотаться вниз, теперь отлучиться… Можно подумать, ты не хочешь побыть со мной.

Беатрис не страдала излишней сентиментальностью и не ждала, что это будет их первая брачная ночь. Они давно спали друг с другом, и сегодняшний вечер не был освящен ничем, кроме того, что уже совершалось неоднократно. Просто еще одна ночь, которую надо как-то скоротать. Но сматываться вниз и ненадолго отлучаться, прежде чем она успела хотя бы распаковать чемодан… Такого ни Беатрис, ни любая другая женщина на ее месте ожидать никак не могла.

– Конечно, хочу, – с обиженным видом ответил Грейтан. Как могла она в нем усомниться?!