Захватывающее время - Тим Тарп

Я объясняю ей, что наверху – только слабое пиво, и предлагаю ей купить себе свой «7Up», который я готов подкрепить капелькой своего «Сигрэма».

– В атриуме есть стол для пинг-понга. Сыграем партию?

Она лукаво смотрит на меня.

– Ты же знаешь, что я надеру тебе задницу, как в старые добрые времена.

– Не получится, – говорю я ей. – Я сейчас на стероидах. У меня голова выросла на шесть размеров.

Она смеется.

– Все равно надеру.

Выясняется, что Шоуни согласилась пойти к Кортни на день рождения только потому, что ее лучшие подружки думали, будто здесь можно подцепить крутых парней. Это для меня новость, потому что последние полгода Шоуни встречалась с типом по имени Дэн Одетт. Я спрашиваю, куда он делся, и она отвечает:

– Он достал меня. Жуткий собственник.

– Вот так всегда бывает с опасными плохими мальчиками.

– Почему ты не предупредил меня, когда я стала встречаться с ним?

– А это что-то изменило бы?

– Не, наверное, нет.

– Думаю, мы с тобой – пара одиночек, ищущих развлечений. Прикольно, правда?

– Значит, ты не скучаешь по Кэссиди?

– Все это в прошлом.

– Только не забывай напоминать себе об этом.

Мы покупаем ей «7Up», как следует разбавляем газировку виски, а потом идем в атриум. Она не шутила насчет пинг-понга. Из трех партий я не выигрываю ни одной. Эта девчонка всегда классно играла в настольный теннис, сколько бы ни выпила. Однако проигрыш не расстраивает меня. Я не из тех мачо, которые считают унижением проиграть девушке. Ради прикола я предлагаю пойти в тренажерный зал, где я мог бы реабилитироваться, поднимая тяжести, и она с азартом хватается за идею.

И говорит:

– Дашь мне фору в десять фунтов?

– Смеешься? Я дам тебе фору в пятьдесят фунтов и все равно выиграю. – Что, естественно, является преувеличением. Шоуни не из слабачек.

В тренажерном зале вполне мило. Мы оказываемся единственными ненормальными, решившими провести здесь субботний вечер. Штанги и гирь у них нет, зато есть беговые дорожки и велотренажеры. Ну и пусть. У меня полно других идей.

Я сажусь на один из велотренажеров и говорю:

– Как насчет гонки? Она улыбается.

– А давай.

Это ужасно весело. Сидя рядышком, мы бешено крутим педали, как дуэт Лэнсов Армстронгов[34]. И оба комментируем гонку. Естественно, я побеждаю в своих комментариях, а она – в своих. Однако езда на велосипеде – даже на прикованном к месту – это серьезное испытание после виски. Во всяком случае, для меня. Едва я изображаю, как пересекаю финишную прямую, моя нога срывается с педали, я опрокидываюсь на пол и попутно бьюсь головой о руль. И не просто опрокидываюсь, а почти лечу и больно ударяюсь.

Шоуни хохочет. Я сижу на полу, ощупывая лоб и проверяя, нет ли крови, а она аж рыдает от смеха.

Я говорю:

– Эй, я ранен, – на что она заявляет:

– Извини, но ты просто не видишь себя. – Продолжая хохотать, она слезает с велосипеда, чтобы помочь мне.

– А знаешь, – говорит она, – вот это мне всегда и нравилось в тебе. Нет такой ситуации, которая поставила бы тебя в тупик.

Я говорю:

– Замешательство – пустая трата времени. Кстати, где джакузи? Мне необходима джакузи. Я ранен.

Новенькая сияющая джакузи с теплой водой – идеальное средство для лечения всех болезней. Именно то, что нужно.

– Неужели ты туда полезешь, а? – спрашивает Шоуни.

– Конечно, полезу.

– Гонишь.

– Да ладно тебе, – говорю я ей. – Обязательно полезу. И ты со мной.

– Ни за что, – отвечает она. – Ты не заставишь меня раздеться.

Я, как в былые времена, смотрю на нее, многозначительно изогнув одну бровь.

– А кто говорил, что нужно раздеться?

И я залезаю в джакузи полностью одетый и принимаю расслабленную позу, а вокруг меня бурлит теплая водичка.

– Ты псих, – говорит Шоуни.

– Ага, но поэтому тебе и нравился.

– Это правда.

– Итак, мисс Королева пинг-понга, что вы предпочтете: проверить, какова тут вода, или присоединиться к лузерам?

– Тебе, Саттер, меня не превзойти. Ты знаешь это. – И она – чего и следовало ожидать – залезает в ванну и садится рядом со мной. – Как твой лоб?

– Ничего. Для смертельного ранения. Она секунду изучает мой лоб.

– Ой, да это всего лишь красное пятно. Давай я полечу его волшебной водой. – Она проводит по моему лбу мокрыми пальцами. Мне очень приятно, я чувствую себя значительно лучше, чем тогда, когда крушил кусты с Джереми Хольтцем.

– Так хорошо?

– Замечательно.

Она приваливается к моему плечу.

– Знаешь что, Саттер? Ты мой самый любимый бывший парень.

Я смотрю в ее темно-карие глаза и начинаю таять. Шоуни из тех девчонок, которые на первый взгляд кажутся невзрачными – большой нос и все такое прочее, – но стоит с ней заговорить, как ее глаза начинают ярко светиться каким-то невероятным светом, они словно искрятся весельем, и ты думаешь: «Ого, да она красавица!». К тому же она выдающаяся личность.

– Нам с тобой было весело, – говорю я. – Помнишь тот концерт «Пылающих губ»[35]?

– Гонишь? Да я ничего интереснее в жизни не видала.

Мы обмениваемся воспоминаниями о шоу: толпа в дурацких маскарадных костюмах – Санта-Клаусов, пасхальных кроликов и хэллоуинских скелетов; световое шоу; воздушные шары с конфетти; лучшая во все времена группа и Уэйн Койн, в огромном шаре идущий по поднятым рукам зрителей. А главное – это осознание сопричастности, восторг от той дикой красоты. Мы ощущали себя самой музыкой, парящей в галактике.

– Было так круто, когда ты отправился в серфинг по толпе, – говорит Шоуни. – Но потом ты куда-то пропал на полчаса.

– Ага, а потом я снова появился, когда вы припарковались у озера. Помнишь?

– Конечно. Я глазам своим не поверила.

– И вот все повторяется: мы с тобой одиночки.

– Да. Все повторяется.

Нежась в теплой воде и теплых воспоминаниях, мы смотрим друг другу в глаза и – голову даю на отсечение – думаем об одном и том же. Я тянусь к ней, она закрывает глаза и приоткрывает рот, приглашая меня к поцелую. Поцелуй получается сладким, с привкусом клубничного блеска для губ. Я, слегка касаясь, провожу пальцами по ее шее, и тут происходит нечто: она принимается хихикать прямо мне в рот.