В ожидании Догго - Марк Миллз

– Вы ему еще не звонили? – спросила Эди.

– Вечер как-то очень незаметно промелькнул, а потом стало слишком поздно.

Эту версию я придумал, а на самом деле было вот что: к половине десятого, после долгого разговора с матерью я выдул почти всю бутылку «Риохи» и не хотел, чтобы Патрик Эллори услышал, что у меня заплетается язык.

– Звоните сейчас, – предложила Эди. – Я настаиваю.

– Вот как?

– Пошли, Догго, оставим этого Господина Безнадежность наедине с телефоном.

Он ответил на звонок одним словом: «Эллори», но оно было наполнено теплотой и шутливостью. Я мысленно представил англичанина в традиционном обличье – спортивного, способного все улаживать. Он был адвокатом и собирался в суд, но с удовольствием готов был поболтать о тете Джеральдине, бывшей хозяйке Догго.

– С приветом. Всегда такой была. Не нашлось ни одного умного или глупого мужчины, чтобы взял ее в жены.

Она всю жизнь провела в одном доме в Уондсуорте – большом имении с двойным фронтоном среди вольготно раскинувшегося сада, где и нашла Догго. Щенок дрожал в старом семейном бомбоубежище рядом с сараем, в которое тетя еще девчонкой забиралась во время войны.

– Когда я познакомился с ним, она уже две недели кормила его, но он все еще выглядел так, будто вот-вот умрет. Неизвестно, в каком состоянии его нашла тетя. Жена называла их странной парой. Так оно и было, вечно бродили вдвоем по своей старой развалюхе. Думаю, песик стал для нее кем-то вроде мужа, которого у нее никогда не было, единственным существом, какое она по-настоящему любила. Я радовался, что в конце жизни тетя обрела счастье. Вы меня слушаете?

– Да, да, простите. Это очень интересно. Что с ней случилось?

– Обширный инсульт. Догго поднял на ноги соседей. Когда приехала «Скорая помощь», пришлось ломать дверь, потому что все входы и окна были на замке. Во всяком случае, так показалось сначала. Но потом обнаружили, что одно из окон в крыше не закрыто. Из него пес по шиферу и выбрался наружу.

Высота там большая, и удар был крепким, хотя он приземлился в куст рододендрона. Больше некуда. Лишь куст мог спасти ему жизнь.

Эллори до сих пор переживал, что пришлось отдать Догго в «Баттерсийский дом собак и кошек». Но взять его в семью было нереально – там уже правили две кошки.

– Двоюродные братья тоже не захотели. Их больше интересовало, как бы побыстрее продать дом и выручить деньги. Но у меня одного есть доверенность распоряжаться имением. И я не позволю этого сделать, пока она жива.

– Простите?

– Таков мой принцип.

– Я не о том… Она не умерла?

– Разве я не сказал?

– Она жива? – изумилась Эди.

– До известной степени. – Эллори употребил выражение «хроническое вегетативное состояние».

– Но все-таки жива?

– Да.

Эди покосилась на Догго.

– Вы понимаете, что нам следует сделать?

– Нет.

– Обманщик.

– Эди, нельзя. Она – овощ. Вы же не хотите, чтобы он запомнил ее такой?

Она схватила меня за руку.

– Дэн, доверьтесь мне. Мы обязаны это сделать.

Я понимал, что Эди победила, но не хотел сдаваться без боя.

– Мы же решили, что станем общаться только по работе.

– Это и есть по работе. – Она улыбнулась. – Не забывайте, речь идет о почтальоне агентства.

Больница Святого Георгия в Тутинге представляла собой комплекс неказистых кирпичных строений. Как я заметил, удобно расположенных прямо напротив Ламбертского кладбища. Я остался с Догго, а Эди совершила первую попытку прорыва. Мы не надеялись, что нас встретят с распростертыми объятиями и пропустят с собакой в отделение инсультников. И оказались правы. Эди вернулась с сообщением, что право на вход в больницу имеют только собаки-поводыри и лишь в особых обстоятельствах. Таковы незыблемые правила в отношении животных.

– Мне хотелось спросить: распространяются ли они и на тех созданий, которые уничтожаются в этот момент ради медицинских исследований?

– Я и не знал, что вы активист борьбы за права животных.

– Видели бы вы меня в университете – я ходила в балаклаве.

План был простым: спрятать Догго в моем рюкзаке. Трудность заключалась в том, что он не желал к нему и близко подходить, не говоря уже о том, чтобы лезть внутрь. Чем упорнее мы убеждали его, тем больше он терял к нам доверие. Даже зарычал и предостерегающе прикусил мне руку. Я сказал Догго, что мы идем навестить Джеральдину. Она хочет увидеть его. У нее приготовлен для него огромный мешок с собачьими шоколадками. Никакого эффекта.

– Может, он страдает клаустрофобией? – предположила Эди.

Нет, тут было нечто иное. Пес ради Джеральдины спрыгнул с крыши, так неужели посидеть в рюкзаке такая большая жертва? Я достал телефон и набрал номер Патрика Эллори. Его аппарат переключился на автоответчик.

– Патрик, это Дэниел. Прошу прощения, что снова вас беспокою. Скажите, не знал ли Микки Джеральдину под каким-нибудь другим именем?

Мы погуляли по улице, затем обосновались в саду какого-то мрачного паба. Через час мы все еще торчали там, и даже у Эди энтузиазм исчез. Наконец, она согласилась бросить эту затею. Патрик позвонил, когда мы шли к станции метро «Тутинг бродуэй»:

– Вы совершенно правы – она всегда была для него Жа-Жа.

– Как актриса Габор?