Любовь среди рыб - Рене Фройнд

Лишь после короткого утреннего сна у них возникло ощущение, что они вступили в новый день. Лизи разбудил шум воды в душе. Обычно ее душ не издавал никакого шума, разве что душ принимала она сама. Наверное, поэтому шум просочился в ее сознание и разбудил ее.

Лизи приготовила кофе. Август вышел из ванной, обернув бедра полотецем. Лизи уставилась на него и не могла отвести взгляд. Я просвещенная, эмансипированная, городская, свободная женщина, сказала она себе, почему же я на него таращусь?! Она отродясь не видела такого сильного мужчину. Более мускулистых — может быть, таких Фрицев из фитнес-студий, которые на самом деле влюблены лишь в самих себя и в сексе заняты в первую очередь тем, что любуются своей красотой. Но у Августа были мышцы, развившиеся от работы. Лизи так и подмывало подойти и потрогать. Соотношение мускулов и жил кажется великолепным, подумала она, но вместе с тем чувствуешь себе мясником, разрабатывающим рецепт колбасы.

— Ну что? — спросил Август.

— Я как раз спрашиваю себя, какой должна быть встреча с Фредом.

— Жаль, что в Берлине нет по-настоящему холодной воды, — ответил Август, пропустив ее слова мимо ушей.

Лизи тоже смыла с тела длинную ночь, насколько это было возможно. Потом попросила Августа втереть ей немного мази черного корня.

— Я все еще чувствую боль, — сказала она, — но уже никакого сравнения со вчерашней!

— Неудивительно, — сказал Август, — у меня целебные руки.

— Что, серьезно? Ты можешь исцелять?

— А то! — Август засмеялся. — Ну почему ты веришь во все, что тебе впаривают?

Потом они пили кофе. Лизи включила компьютер. От дочери пришел коротенький мейл, но Лизи и тому была рада, ведь она знала, что написать мейл для твиттерящего фейсбучного поколения — равносильно тому, что отправить рукописное письмо с маркой и почтовым штемпелем. Лизи считалась с тем, что молодежь теперь другая. Она ничего не имела против техники. Просто сама она не интересовалась ею.

— Откуда у тебя такой компьютер, — спросил Август, — из технического музея?

— Это мне брат подарил. Его детям он уже больше не нужен.

Они поискали в Интернете Фреда Фирнайса, Альфреда Фирнайса, стихи Фирнайса и так далее. Лизи вздыхала, как школьница, когда всплывали картинки с Фредом. Август вздыхал, что компьютер такой тормозной:

— Если я пойду по Берлину пешком наугад, я найду его быстрее.

— Может, нам ничего другого и не останется. В телефонной книге адреса нет. Попробуй еще раз позвонить ему, пожалуйста!

Август набрал номер, который сохранил у себя в мобильнике.

— Автоответчик. Пойдем к этой Сюзанне, — сказал Август. — Она знает, где он живет.

— Она мной манипулировала. Нами манипулировала. Фредом и мной!

— Ты сама позволила ей собой манипулировать.

— Да!

— И за это ты на нее особенно в обиде. Но это твои проблемы.

— О’кей. — Это был семинар позитивного самопознания, самокритично подумала Лизи. Это не означало: о’кей, все в лучшем виде, а как раз напротив: какая беспросветная задница, но о’кей, разглядим-ка ее вблизи.

— Хорошо, — добавила она на сей раз с отчетливой дерзостью, — тогда поехали в издательство. Понятия не имею, там ли она, вроде бы ее издательство прогорело.

— А мы не можем пойти пешком?

— Август, мы в большом городе. Отсюда до центра бежать два часа.

— Я не хочу бежать, я хочу идти.

— Тогда предлагаю тебе вот что: поедем до Александерплатц на метро, а потом дойдем пешком до улицы Тухольского.

— У меня нет ни поводка, ни намордника.

— Ты и без намордника не так уж страшен.

Какой-то пожилой господин в метро хотя и сделал попытку выговорить Августу за свободно идущую собаку, но Август только глянул на него со всей строгостью, и речь господина, начатая как обвинение, превратилась в смущенное заикание. За исключением этого эпизода, Айша встречала только друзей и с удовольствием давала погладить себя школьникам, которые использовали каникулы, чтобы поехать в парк или куда-нибудь искупаться.

Айша не отходила от левой ноги Августа, она даже искала телесного контакта с ним, когда они, сделав маленький крюк мимо театра Фольксбюне, шли ради Августа по Аугустштрассе, направляясь к относительно тихой улице, на которой располагался офис издательства.

— А что самое особенное в Берлине? — спросил Август с некоторой растерянностью.