Моя преступная связь с искусством - Маргарита Меклина

Отец взглянул на дочь, но ничего не сказал, продолжая рыбалить: у него несколько раз дернулся поплавок, но, когда он подсекал, крючок возвращался пустым.

Плоский камешек кузена выскочил пару раз из воды и исчез в тростнике. Саша широко размахнулась, подалась вперед всем телом и, не удержавшись на ногах, оказалась в воде.

Годы спустя двоюродный брат рассказывал ей, что был ужасно напуган. Только Саша с головой скрылась в воде, как отец прыгнул за ней и через секунду уже вынырнул на поверхность с ней на руках.

А-м, крепко держа мокрую дочь, не проронил ни единого слова, но кузен понял, что надо немедленно собрать стыдные снасти и послушно за ним семенить…

Может быть, все эти трогательные, связанные с А-мом крошечки-хаврошечки детства с лихвой восполняли его черствость в других областях?..

* * *

К примеру, сразу после того, как отцу А-ма поставили безобразный диагноз — рак поджелудочной железы — ему исполнилось восемьдесят пять, но А-м на чествование отца не пришел, сославшись на то, что вместо личного приглашения получил общий, отстраненный, отправленный сразу нескольким людям имэйл.

А отец А-ма справлял последний день рождения на этом свете, и все это знали.

Он сидел, усталый, бледный, сиреневатого цвета покойник, и отламывал от жирного торта куски с такими усилиями, как будто это были обломки скалы.

Затем спросил:

— А где мой первенец? Что же вы А-ма не привели?

Внуки выкручивались из положения:

— Ну ты же знаешь, дед, он всегда такой занятой!

Дед удивлялся:

— Неужели и по субботам на службе?

Старшая дочь состряпывала быструю ложь:

— Ты им, дед, можешь гордиться. В России на трех работах работал, никаким трудом не гнушался, и в Америке на себе тащит семью.

А-м же сидел в это время дома один, пил чай с брусничным вареньем и разгадывал кроссворд в газете, умыкнутой из приемной зубного врача (буквы в клетках появлялись быстрее, чем пломбы).

И оказалось, что сын был занят и когда отец вдыхал свой последний озон.

V

Сильный лэндлорд и слабый отец

Отношение Александры к отцу обуславливалось не только его поведением — верней, отсутствием определенного поведения (он проскальзывал как рыба сквозь воду сквозь ее жизнь) — но и вполне конкретной историей, случившейся, когда ей исполнилось девятнадцать.

В этой истории был замешан лэндлорд.

Жена его, некрасивая красотка с белыми волосами, утром ехала в «Джуйку»; незапоминающиеся, белесые, как яйцо, дети, мальчик и девочка, шли на уроки, а хозяин оставался один на втором этаже, занимаясь делами, а также выгадывая, когда Александра вернется с занятий английского и направится через гараж в свой полуподвал.

Периодически он звонил им домой и, поскольку избегающий соприкосновений с миром отец никогда не снимал трубки, хозяин оставлял сообщение на автоответчике, прося отца подняться к нему.

Отец, поправив одежду и причесавшись, торопился наверх, а потом возвращался с удивленным лицом:

— Пришло письмо от твоего одноклассника из Ленинграда, но почему-то хозяин наш любит, чтобы мы корреспонденцию получали не из почтового ящика, а из его рук.

Это вызволение писем казалось Александре Арамовне унизительным (почему лэндлорд, доставая в гараже общую почту, забирал конверты, адресованные квартиросъемщикам? почему они были вскрыты?), но отец продолжал по-собачьи прилизывать вихры и трусить по первому зову на хозяйский этаж.

Когда Александра Арамовна возвращалась домой (отец допоздна лазал по каким-то столбам или сидел в цементной пыли на работе), она постоянно натыкалась на хозяина, ждущего ее в гараже.

Когда она сказала об этом отцу, он возразил:

— так что нам, съезжать? Где мы еще такую низкую квартплату найдем?

И Саша, уже не надеясь, что отец сможет ее защитить, подходила к дому, вглядывалась в почтовую щель, замечала внутри «пивное пузо» и полчаса ходила по улице взад-вперед, надеясь, что игра в кошки-мышки ему надоест.

Однажды она не увидела его и вошла, протиснулась между хозяйской машиной и стеной с распятыми на ней инструментами и направилась к своей двери, когда хозяин возник откуда-то из темного, полного неприятных возможностей, нутра неопрятного гаража.

Чувствуя спиной его напряжение и нервный натянутый воздух, Александра Арамовна пыталась попасть ключом в замочную скважину.

Хозяин, в черном, расстегнутом на волосатой груди, спортивном костюме, подошел к ней (его приземистый силуэт был скрыт темнотой) и попросил помочь заменить перегоревшую лампу.

В нескольких шагах была ее дверь, а слева стоял хозяин, приглашающий влезть на стремянку, и Саша, чтобы не выказать объявшего ее страха, взобралась наверх.

Когда лампочка была вкручена, он подал ей руку, но она спустилась сама.

На появление отца рассчитывать не приходилось.

Работая на мексиканцев, обычно набиравших в артель не инженеров из бывшего СССР, а нелегальных, идеально подходящих для выжимания всех соков разнорабочих, отец пропадал на своей шарашке до двенадцати ночи, и когда он приходил, Александра Арамовна уже видела сны.

…Ее блуза с короткими рукавами, вдруг оказавшаяся рядом с курткой лэндлорда.

Крепкий хозяйский живот, обтянутый темной тканью, неожиданно коснувшийся ее живота.

Серо-белая ткань ее купленной в «Армии Спасения», бывшей в употреблении блузы от «Калвина Кляйна», трущаяся о шершавость его спортивной синтетики. Статика; отталкивающие, током бьющие искры!

Его дыхание у ее уха.

По возрасту он ей годился в отцы.

Только отец никогда не притягивал ее к себе…

Рука хозяина у нее на спине…

Только отец никогда не дотрагивался до нее, не гладил, когда ей было плохо, не подавал носового платка, когда ручьем лились слезы и даже в детстве не протягивал руки, чтобы помочь.

Опущенные веки хозяина и скрытый под ними буравящий взгляд.

У отца веки были набухшими, особенно когда он возвращался глубокой ночью со стройки. Он не прятал глаза, но почти сразу же, не в силах хоть что-то сказать, их закрывал (она ночью шла в туалет и они проходили, усталые, сонные, друг мимо друга как тени) и валился в кровать.

Ее смущение: что с ним? Притягивая ее так близко к себе, он ждет от нее слов или хочет поделиться тем, что накопилось в душе?

(Саша была наивна и не понимала: надо бежать).

Хозяин притянул ее к себе без единого слова, как бы выражая отцовскую нежность.

(Общаясь с бесстрастным отцом, она понятия не имела, как мужчины выказывают разнообразие чувств).