Почтенные леди, или К черту условности! - Ингрид Нолль

На мгновение я остолбенела, настолько безвкусной показалось мне это посвящение. Но Аннелиза не собиралась отсиживаться в тени и выразила возмущение со свойственной ей непосредственностью:

— Бесстыдник! Она тебе в дочери годится!

Эвальд, явно польщенный, ухмыльнулся:

— Вот тут ты угадала!

Да уж, думаю я, его настоящая дочь в сравнении с этой роскошной женщиной кажется убогой Золушкой-замарашкой. Любопытство в Аннелизе пересиливает, и ей не терпится узнать побольше.

— Она немка?

— Да, разумеется, — отвечает Эвальд, — но ее мать из Бразилии. Йола родилась в Германии, здесь училась в школе и университете, позже вышла замуж за учителя, но несколько лет назад они развелись.

— Значит, она может выйти замуж второй раз, — едко замечает Аннелиза.

Эвальд кивает:

— Это была неповторимо красивая свадьба, в Италии знают толк в празднествах.

Постепенно начинаю соображать, что он не в себе. Решаю говорить с ним осторожно и как можно дружелюбнее, и ни в коем случае не пробуждать агрессию.

— А что, служащие итальянского загса не потребовали документов? — интересуюсь я.

— Как же не спрашивали? — возражает он. — Сан-Ремо находится на Цветочной Ривьере, а не в Неваде!

Мы с Аннелизой посмотрели на его пальцы, но ни старого, ни нового кольца не обнаружили. Кончилось тем, что Аннелиза, как самая смелая из нас двоих, набросилась на Эвальда с криком:

— Бернадетта была еще жива, когда ты втихомолку справлял свадьбу в Лигурии! Это называется бигамией, и мне хотелось бы знать, за какую сумму ты подкупил итальянцев.

Эвальд уставился на нас, открыв рот от удивления, после чего все-таки решил объясниться:

— Только недавно вы утверждали, что все знаете о Йоле! Но тут какая-то путаница! На такие грязные фантазии способны только две старые бабы! Не я женился, а Йола! Я выступал в роли свидетеля бракосочетания, потому что она моя дочь.

В общем, ситуация прояснилась. После свадьбы с Бернадеттой у Эвальда завелся тайный роман с одной бразильянкой, в то время тоже несвободной. Когда через несколько месяцев она призналась в беременности, он еще не мог представить себя отцом и не поверил. Дело принимало скверный оборот еще и потому, что Бернадетта тоже ожидала ребенка. Сомнения Эвальда глубоко обидели его возлюбленную, и она заявила, что не желает продолжать отношения. Тем более что муж бразильянки — ныне покойный — ни разу не усомнился в том, что Йола является его дочерью. Через два года мать Йолы вернулась в Бразилию и там, выбрав удобный случай, открыла дочери правду об отце. После этого Йола пустила в ход все средства, чтобы разыскать неизвестного отца. Она пожелала лично удостовериться в своем происхождении, и Эвальд согласился сделать тест ДНК, который бы окончательно разрешил догадки и сомнения.

— Бернадетта была очень ревнивой, и в данном случае у нее имелись основания. Она никогда не смирилась бы с тем, что я практически в одно и то же время произвел на свет двух дочерей от разных женщин. Когда она нашла письма от Йолы, началось такое… Лучше бы она думала, что это моя любовница!

Чувствуя себя пристыженными, мы с Аннелизой отвели взгляды в сторону. Что нам после всего было делать? Извиниться?

— Вероятно, с моей стороны это был смелый шахматный ход — положить Бернадетту именно в ту клинику в Гейдельберге, где работает Йола. Я и раньше искал возможнось поближе узнать свою дочь, а тут представился такой случай — я мог чуть ли не каждый вечер ездить к ней из Шветцингена. Наверное, надо было с самого начала выложить все начистоту…

Мы с Аннелизой громко вздохнули.

— А мать Йолы тебя простила? — интересуюсь я.

— Не знаю, — пожимает плечами Эвальд, — кажется, у Луизы не все в порядке со здоровьем. Скоро ей потребуется операция по замене тазобедренного сустава.

— А не пройтись ли нам немного? — предлагаю я. — Нагуляем аппетит к ужину.

— С удовольствием, — подхватывает Эвальд и за руки поднимает Аннелизу. — Девочки, вы сегодня разволновались. Уж не приревновали ли вы меня к ней?