Закулисный роман - Ольга Карпович

Зрительный зал московского театра постепенно заполнялся. На вечер назначена была премьера новой постановки народного режиссера Бессмертного, и богемная публика валом валила на разрекламированное действо. Вкатился, отдуваясь и расталкивая всех круглым пузом, скандальный поэт. За ним шествовал знаменитый театральный критик с заранее отрепетированной, брезгливой гримасой на похмельной физиономии. Вбежала, суетливо оглядываясь по сторонам в поисках сенсаций, журналистка издания, специализировавшегося на культурных новинках. Вплыла, томно покачивая станом, задрапированным в черные шелка, пожилая драматургесса.

В одном из первых рядов уютно разместились две закадычные подруги-актрисы, конечно, не звезды первой величины, но довольно-таки известные в киношной среде. Дамы успели уже опрокинуть в театральном буфете по бокалу шампанского по случаю нашумевшей премьеры, и теперь вид имели расслабленный и умиротворенный. Одна из них, высокая блондинка в темном брючном костюме, толкнула локтем другую – миниатюрную шатенку в белой блузке.

– Ир, да ты смотри, какой хрюндель прямиком к нам топает… – Она указала глазами на протискивавшуюся между рядами кресел пышнотелую женщину, за поплывшими чертами лица которой еще можно было различить первоначальную красоту. – Это же Сидоренко собственной персоной.

Из низкого выреза вечернего платья дородной дамы угрожающе вздымались полушария колоссальных грудей, между которыми сиротливо нырял бриллиантовый кулон. Кустодиевская дива заметила подруг, переменилась в лице и, отвернувшись с видом подчеркнуто горделивым, обрушилась всем своим богатым телом на ни в чем не повинное кресло партера.

– Фу, ну и размордела же красна дивчина… – хихикнула Ира. – И как она только в платье-то втиснулась, а, Лар?

– И не говори, – кивнула Лариса, – хотя ты же знаешь мою позицию по данному вопросу. Я считаю, что возраст в любом случае берет свое рано или поздно, и никому этого не избежать. Ни ей, ни нам с тобой, ты просто прими это за данность, и все…

– Ну, не знаю, существует ведь масса способов, не в каменном веке живем… – неуверенно протянула шатенка и, достав из сумочки пудреницу, украдкой покосилась в зеркало, спеша убедиться, что над ней вероломное время верх еще не взяло.

– Ир, это все ясно. В этом мы с тобой специалисты… – возразила Лариса. – Но, по-любому, наши маленькие женские хитрости действуют только в том случае, если не пить. Не пить вообще!

– Скажешь тоже! – фыркнула Ира. – Этак всякая радость в жизни пропадет.

– Не хмыкай так, – со знанием дела заметила Лариса. – Говорю тебе как эксперт, все эти ботоксы-шмотоксы работают спрыснутые только компотом. А вот если бухать, как лошадь, и морду при этом постоянно натягивать, как… ну, неважно, как артистка одна, фамилии не назову, ты сама ее прекрасно знаешь. Ой, блин, наша-то мадам Хрюндель никак на кресле не устроится! И дернуло ее сесть прямо перед нами.

– А это что с ней за ребенок? – поинтересовалась Ирина, кивнув на севшую рядом с дородной знакомой худенькую и бледненькую девочку-подростка.

– Это? А это нам с тобой смена растет. Дочка ее, тоже в актрисы метит, а мама ее проталкивает. Давай, что ли, потише трепаться. Смотри, по-моему, режиссер с драматургом уже на сцену поднимаются, не будем обижать коллег по цеху. Да и не стоит, чтобы мадам впереди нас уши грела, ладно?

– Все, перехожу на ультразвук. А че, че ты рассказать-то хотела?

– Слушай. Короче говоря, я эту дивчину Сидоренко уже пятнадцать лет знаю.

– Ско-олько? – округлила глаза Ирина. – Э-э, ты, подруга, извини, конечно, а тебе самой-то сколько лет?

– Да не волнуйся, не старуха еще. Короче, мы с Сидоренко в модельном агентстве познакомились. Мне четырнадцать было – она на четыре года старше. И если я вся такая в то время еще девочка нецелованная была, то эта хрюшка и гордая мать семейства в ту пору вовсю уже с мужиками тискалась. И очень, знаешь ли, хотела она на сцену. Лицедействовать хотела, понимаешь ли.