Записки городского хирурга - Дмитрий Правдин

– Вы правы! Ущемленная паховая грыжа! – констатирую я. – Давно беспокоит?

– С рождения! Все боялись оперировать! Вначале говорили, что сама пройдет. А ему уже 20 годков стукнуло, все не проходит. А последний год стала беспокоить. Вот утром вылезла и назад не ушла. Болит! Вон как беспокоится!

– Надо оперировать! Причем немедленно! Боюсь, как бы кишка не омертвела!

– Доктор, это не страшно?

– Да! Но другого выхода нет!

– Можно, чтоб вы оперировали?

– Да. А почему именно я?

– Ну, по вам сразу видно, что вы хирург!

– А по остальным нет?

– Остальные 20 лет нас только за нос водили! Я же вижу, как мой Сашенька мучается! – На глазах силача навернулась скупая мужская слеза.

Кишка у парня оказалась жизнеспособной. Я укрепил переднюю брюшную стенку сеткой, чтоб впредь грыжа не образовывалась. Его отец долго тряс мою руку и благодарил. Я вяло соглашался, думая, как бы он мне от избытка чувств не оторвал руку.

К 22–00 отделение заполнилось под завязку, в ход пошли приставные кровати и топчаны. Мест по больнице категорически не хватало. Отзвонились в «бюро госпитализаций» и слезно попросили в нашу больницу больше никого не привозить.

В 22–30 привезли сразу троих, причем всех необходимо безотлагательно оперировать. Бригада состояла из 5 человек, включая меня. Интернов и ординаторов нет, так как у них каникулы. Для любой сложной операции необходимо минимум два врача. Пять на три не делится. У одного хирурга нет пары. Позвал дежурившего по отделению доктора из 3-го отделения. Вшестером заняли все три стола, благо те оказались свободными, и начали оперировать.

В приемном покое творилось настоящее столпотворение. Ругань, стоны, дело доходило до драк между больными и их родственниками. Охрана повела себя грамотно и решительно. По крайней мере, скандалистам не потребовалась экстренная помощь.

Ответственный врач по больнице Лидия Валерьевна Дуршлаг буквально затерроризировла нас. Вначале просто звонила и интересовалась, когда мы закончим. А через час сама пришла:

– Дмитрий Андреевич, когда вы завершите?

– Лидия Валерьевна, не знаю!

– Там внизу полный аншлаг! Практически весь приемник забит народом, все немедленно жаждут хирургов.

– Вы же видите, мы не в носу ковыряем.

– Сколько еще продлятся у вас операции?

– Не знаю! – начинаю выходить из себя. – Я сложный разрыв печени и селезенки оперирую, на тех столах перитонит и кровотечение из желудка. Мы не можем бросить все и идти в приемник.

– Я вас не призываю прямо сейчас идти, но можно как-то ускорить?

– Нельзя! – срываюсь на крик. – У нас о-пе-ра-ции! Здесь все на грани жизни и смерти. А в преемнике подождут.

– Хорошо, хорошо! – неожиданно соглашается Дуршлаг. – Пусть ждут! Оперируйте спокойно.

– Лидия Валерьевна, позвоните в «бюро госпитализаций» и объясните обстановку.

– Я уже звонила! Просила! Сразу троих привезли.

– А вы не стесняйтесь! Еще раз отзвонитесь! Скажите, мол, все хирурги на операции, больных смотреть некому. Столы все заняты! Оперировать тоже не на чем!

Она и вправду позвонила. И о чудо! «Бюро госпитализации» согласилось три часа никого не привозить. Я вышел в 5-12. Направился прямиком в приемник, в кармане напомнил о себе мобильный телефон.

– Дмитрий Андреевич, – дрожащим голосом спросила Вика, постовая медсестра, – это вы?

– Я? А кого желала услышать?

– Вас! У нас ЧП на отделении!

– Что произошло?

– Тут по телефону в двух словах не расскажешь! Срочно идите к нам!

– Вы – ответственный хирург? – в лоб встретил вопросом сурового вида майор в форме офицера МЧС, когда я, запыхавшись, влетел в отделение.

– Да, я! А что случилось?

– ЧП у вас произошло! ЧП! Знакомо слово? – неприятно ухмыльнулся майор.

– Да! А в чем, собственно, дело? – Я посмотрел на растерянную и зареванную Вику.

– Дмитрий Андреевич, я не спала! Честное слово! Мы с Катей больных из реанимации поднимали и не заметили! – Дальнейшее объяснение потонуло в потоке нахлынувших слез. Вика рыдала навзрыд и не могла остановиться.

– Ничего не понимаю, – переводил я взгляд с майора на Вику и обратно. – Кто-то мне объяснит, что здесь произошло?

– Вы – старший хирург? – продолжал глумиться эмчээсник.

– Я! Вы это уже осознали. Да, я старший хирург. Что здесь происходит?

– Так это я у вас должен спросить.

– Так, майор, шестой час! Утро! Мы почти сутки на ногах! Или вы раскрываете карты, или…

– Или?

– Или я иду в приемный покой работать! Мне не до игр! Вы видели, что там творится?

– Ладно! – неожиданно сменил гнев на милость офицер. – У вас есть больной по фамилии Блинов?

– Кажется, есть. А что с ним?

– С чем он лечится?

– Не помню, вроде бы с алкогольным панкреатитом. Вика, с чем?

– С пан-кре-а-тит-том! – сквозь слезы выдавила из себя медсестра.

– Точно! Жирный хряк такой! Две недели уже пьет и не просыхает! Сегодня утром госпитализировали! И что?

– Так вот! Ваш этот Блинов сегодня ночью ворочался на кровати и упал на пол. Сам, похоже, не смог залезть назад. Дотянулся до мобильника и в 4-03 вызвал нас!

– Зачем?

– Очевидно, чтобы подняли!

– Странно, почему он сестер не позвал?

– Вот мы сейчас это и выясняем!

– А вам он что сказал?

– Поведал, что на него упала плита с потолка, его придавило и он не может вылезти! И еще сказал, что немедленно нужна наша помощь.

– Возможно, галлюцинации? У алкоголиков это часто бывает.

– Да! – согласился майор. – Только при этом не сообщают точный адрес! Ну что, надо акт составлять!

– Блинов! Блинов! – Я тормошил лежащего передо мной на кровати 150-киллограммового необъятного толстяка, мирно посапывающего под одеялом.

– А? Что? – встрепенулся жирняк.

– Блинов, зачем МЧС вызвал?

– Так самому не в силах было подняться! Слабость у меня во всех членах!

– Слабость?

– Точно! До телефона дотянулся и позвонил!

– Почему медсестру не позвал?

– Вы видели их и меня? – оскалился Блинов. – Во мне пять медсестер весу!

– А кто надоумил МЧС вызвать? – задал я последний вопрос.

– Так я завсегда так делаю, как перебухаю!