И тогда она исчезла - Лайза Джуэлл

– Привет!

Ты так и не понял, как сильно я нервничала. Впрочем, ты ни за что не догадался бы. Я держалась спокойно, изображая невозмутимость. Делала вид, что ничего особенно не происходит. Ни одна эмоция не прорвалась сквозь мою железную броню.

– Привет, – ответила я, изо всей силы вцепившись в свой экземпляр твоей книги с загнутыми уголками страниц, уже довольно потрепанной. – У меня есть собственный экземпляр. Вы не возражали бы подписать именно его?

Я протянула книгу тебе, и ты улыбнулся той самой улыбкой. Той, настоящей. Той, которая превращает твои глаза в фейерверк, бабахающий прямо – бум-бум-бум – в мою душу.

– Ну, такие экземпляры я люблю больше других.

Я могла сказать тебе, что прочитала ее тридцать раз, и пока читала, она за одну неделю заставила меня смеяться больше, чем до того я смеялась в течение целого года. Могла признаться, что в восторге от тебя. Но ничего такого я не сказала. Мне хотелось, чтобы ты смотрел на меня как на равную себе. Поэтому я просто произнесла:

– Это очень полезный инструмент. Я даю частные уроки как репетитор по математике.

– Ну, – ответил ты, – я очень рад слышать это. – Потом взял у меня книгу и задержал ручку над титульным листом. – Это для вас?

– Да. Пожалуйста. Ноэль.

– Ноэль^[39], – повторил ты. – Прекрасное имя. Вы действительно родились на Рождество?

– Да. Двадцать четвертого декабря.

– Лучший рождественский подарок из всех, так ведь? Лучше не бывает.

– Нет, – ответила я, – видимо, нет. Похоже, я разрушила Рождество для всех.

И ты засмеялся. Я не представляла себе, что ты умеешь смеяться. На фотографии ты выглядел так, будто мог бы лишь слегка хихикнуть, если даже защекотать тебя до предела. Но у тебя оказался настоящий раскатистый смех. Твой рот широко открылся, голова откинулась назад, и из горла вырвались громовые раскаты. Мне очень понравился твой смех.

Ты написал что-то после моего имени. Я хотела посмотреть, но не желала выглядеть так, будто мне это весьма интересно.

– Вы американец, – сказала я.

– До некоторой степени. А вы ирландка?

– Да. В максимально возможной степени.

Тебе понравилась моя маленькая шутка, и ты опять засмеялся. Мне казалось, кто-то массирует внутреннюю часть моего живота руками в бархатных перчатках.

– Откуда вы?

– Из графства Уиклоу. Где живут все овцы. Это недалеко от Дублина, – ответила я.

Ты засмеялся в третий раз, и это придало мне столько смелости, сколько я никогда прежде не ощущала в своей жизни. Я оглянулась, чтобы проверить, не собралась ли очередь, пока мы говорили. Но нет. Ты весь все еще был для меня.

– Завтра вы снова будете здесь? – спросила я.

– Нет. У меня обратный билет в Лондон. Самолет… – ты посмотрел на свои часы, – приблизительно через два часа. Совсем скоро я начну сворачиваться.

– Вы подписали много книг?

– О, да, сотни и сотни. – Ты нащелкнул колпачок твоей ручки и подарил мне легкую улыбку. – Шучу, – сказал ты. – Около двадцати.

– Вы проделали долгий путь сюда, чтобы подписать двадцать книг.

– Склонен согласиться с вами.

Ты сунул ручку в карман пиджака и отвернулся от меня. Вероятно, искал, кто бы подбросил тебя до аэропорта.

– Ну, – сказала я. – Значит, пора. Надеюсь, вы благополучно вернетесь в Лондон. В каких краях вы живете?

– В Северном Лондоне.

– О. – Мое притворство было достойно Оскара. – Ну и ну! Я тоже.

– О! И где конкретно?

– Страуд Грин.

– Надо же! Я тоже.

– Как? Вы живете в Страуд Грин?

Наверное, я никогда бы не поверила, что такое возможно.

– Да! Лэтимер Роуд. Знаете, где это?

– Да. – Радость лучилась из моих глаз и даже из ушей. – Конечно, знаю. Я живу всего в нескольких кварталах оттуда.

– Так-так-так. Значит, возможно, наши пути опять пересекутся?

– Да, – ответила я, будто это было всего лишь забавное совпадение, а не кульминация всех моих надежд и земных мечтаний. – Может, и пересекутся.

Через пару недель наши пути пересеклись.