А потом пошел снег... - Анатолий Малкин

В городе его ждали – люди стояли на тротуарах с цветами, а некоторые и с флагами дикой красно-оранжевой голландской расцветки – потом он узнал, что это был древний цвет флага этой провинции, – везде на домах были развешаны лозунги, а из открытых окон и на балконах торчали головы зевак – люди улыбались ему, махали руками, приветствуя.

Машина добралась до перекрестка с единственном в городе светофором, на котором горел зеленый, тут он не выдержал, остановился, опустил стекло, чтобы узнать, что случилось, и был оглушен ревом духового оркестра.

Прямо за его машиной маршировали музыканты в военной форме, играя что-то наподобие литовского варианта марша «Славянки», с высоким худым дирижером во главе. За оркестром проследовала пожарная лестница, пожарная бочка, еще какие-то машины, а потом повалил нарядно одетый народ, и все они мимо их машины уходили куда-то наверх по кривой улице, обставленной двух– и трехэтажными домиками довоенной постройки, и потом на улице вновь стало пусто, а звук оркестра все удалялся и удалялся куда-то наверх, в гору, пока, видимо, не достиг вершины, где и стих. Там зазвучали голоса, которые говорили что-то торжественное, по-литовски – подруга жены объяснила, что сегодня праздник городского оркестра, которому исполнилось 150 лет, и поэтому дальше проехать нельзя, придется идти пешком.

«Ну надо же, жалость какая, – думал он, слушая объяснения подруги, – только чудо началось, только все совпало, и так обломали».

Они за два часа обошли весь городок, нашли место – со слов очень вежливых местных, – где, как говорила мама, он и появился на свет, – дома стояли разоренные, смотрели на него впадинами пустых оконных проемов, без стекол и переплетов, – местные сказали, что как советских вывели, так больше здесь никто и не появлялся, даже литовская армия не въехала, уже и жена с подругой, притомившись, поглядывали на него со значением, а он все никак не мог отойти от забора, все искал то окно, где жило когда-то его прошлое.

С окраины они прошли на площадь, где на ступеньках перед советской постройки зданием с пузатыми колоннами играл духовой оркестр пожарников.

Наступал вечер, площадь была заполнена танцующими парами – они были разного возраста, иногда и совсем юные, но большинство, конечно, было пожилых, может быть, потому, что мелодии оркестр играл из прошлых времен, когда и эти люди, и его родители были молодыми.

Он повернулся к жене, положил руку ей на талию, она взглянула ему в глаза, медленно взяла его за руку, он прижал ее к себе, и они начали медленно кружиться, думая каждый о своем.