Привет, Джули! - Вэнделин Ван Драанен

Мальчиком номер пять был Тим Пелло, и его пыталась купить его мать. Без шуток. Она просто подскочила и завопила:

— Двадцать! Я дам двадцать!

Вообще-то это могло стать ярлыком на всю жизнь.

К счастью для Тима, Келли Тротт предложила двадцать два пятьдесят и спасла его от вечного позора — хуже, чем быть мальчиком с корзинкой, может быть только клеймо маменькиного сынка.

Следующим был Калеб Хьюз. За него заплатили одиннадцать пятьдесят. Потом пришла очередь Чеда Ормонда, и я готов поклясться, что он чуть не описался, когда миссис Макклур попросила его выйти вперед. Она прочла его карточку, потрепала по щеке и начала торги. Все закончилось на пятнадцати долларах.

К этому моменту меня от продажи отделял только Джон Трулок. Меня не особенно интересовало, что у него в корзине или чем он увлекается на досуге.

Я был слишком занят поисками в толпе Громилы Дженни.

Миссис Макклур прокричала в микрофон:

— Я слышала десять?

И до меня только через минуту дошло, что никто на этот вопрос не откликнулся. Вообще не раздалось ни звука.

— Ну давайте же! Обед превосходный! Клубничный пирог — пальчики оближешь...

И миссис Макклур перечислила все, что лежало в корзине Джона.

Кстати, о позоре! Это хуже, чем быть маменькиным сынком. Это даже хуже, чем обед с Громилой Дженни! Зачем его выбрали в мальчики с корзинкой, если никто не хочет обедать с ним?

Затем откуда-то справа раздалось:

— Десять!

— Десять? Я слышала десять? — воскликнула миссис Макклур, расплываясь в улыбке.

— Двенадцать! — произнес другой голос с той же стороны.

Первый голос ответил:

— Пятнадцать!

И в этот момент я понял, чей это голос.

Джули Бейкер.

Я вгляделся в толпу и увидел ее, машущую рукой, увидел выражение ее лица.

— Шестнадцать! — предложил второй голос.

Возникла пауза, но вскоре снова раздался голос Джули:

— Восемнадцать!

— Восемнадцать! — воскликнула миссис Макклур, и мне показалось, что она сейчас хлопнется в обморок от облегчения. Она немного помолчала, потом произнесла: — Восемнадцать раз... восемнадцать два... Восемнадцать три... Продан! За восемнадцать долларов.

Джули? Вот уж не ожидал, что она станет платить за обед! Неважно с кем.

Джон вернулся в нашу шеренгу. Я знал, что должен сделать шаг вперед, но не мог двинуться. Меня будто в живот ударили. Джули нравится Джон? Поэтому она в последнее время была так... так равнодушна? Я стал ей безразличен? Всю мою жизнь она была рядом, хотя знала, что я всеми силами старался избегать ее, а теперь меня словно не существовало.

— Выходи, Брайс. Не стесняйся.

Майк Абенидо слегка подтолкнул меня и сказал:

— Твоя очередь идти на пытку. Выходи!

Мне показалось, что я иду по тонкой, висящей над бездной доске. Я просто стоял там, обливаясь потом, пока хозяйка аукциона перечисляла содержимое моей корзины и мои увлечения. Она еще не успела закончить, как Шелли прокричала:

— Десять!

— Что? — спросила миссис Макклур.

— Я даю десять!

— А-а, — она рассмеялась, убирая карточку. — Кажется, я слышала десять!

— Двадцать! — воскликнула из самой середины толпы Миранда Хьюмс.

— Двадцать пять! — снова Шелли.

Я искал глазами Громилу Дженни и молился, чтобы она лежала дома с насморком, пока Шелли и Миранда прибавляли по пятерке.

— Тридцать!

— Тридцать пять!

— Сорок!

И гут я ее увидел. В паре метров позади Миранды, обгрызает ногти.

— Сорок пять!

— Пятьдесят!

— Пятьдесят два!

— Пятьдесят два! — перебила миссис Макклур. — Что ж, замечательно! И глядя на содержимое его корзины, могу с уверенностью сказать — это того стоит...

— Шестьдесят!

— Шестьдесят два! — крикнула Шелли.

Миранда засуетилась, выпрашивая деньги у своих подруг, пока миссис Макклур подытоживала:

— Шестьдесят два раз!..

Но тут Дженни завопила:

— Сто!

Сто! Толпа зашумела, а потом все повернулись и уставились на Дженни.

— Отлично! — рассмеялась миссис Макклур. — Сто! Это, определенно, рекорд. И отличное вливание в бюджет!

Я хотел ударить ее, прямо со сцены. Этого я никогда не переживу.

Тут в толпе началось какое-то движение, и внезапно Шелли и Миранда оказались рядом и прокричали в один голос:

— Сто двадцать два... пятьдесят! Мы даем сто двадцать два пятьдесят!

— Сто двадцать два доллара и пятьдесят центов? — Я подумал, что миссис Макклур сейчас примется танцевать польку. — Вы решили вместе пообедать с этим юным джентльменом?

— Да! — воскликнули они, а потом повернулись к Дженни. Все повернулись к Дженни.

Дженни только пожала плечами и снова принялась грызть ногти.

— Отлично! Сто двадцать два доллара и пятьдесят центов раз... Сто двадцать два доллара и пятьдесят центов два... Сто двадцать два доллара и пятьдесят центов три! Продан этим двум прекрасным леди за рекордную сумму — сто двадцать два доллара и пятьдесят центов!

— Приятель! — прошептал Майк, когда я вернулся в строй. — Шелли и Миранда? Ну и как мне с этим тягаться?

Да уж! Терри Норрис купила его за шестнадцать долларов, а самая большая сумма потом была сорок долларов.

Когда аукцион закончился, ребята подшучивали:

— Да ты настоящий чемпион!

Но я не чувствовал себя чемпионом. Я был измучен.

Подошла мама, обняла и поцеловала меня так, словно я выиграл золотую медаль на олимпиаде, и прошептала:

— Мой малыш.

А потом ее каблучки зацокали и унесли ее обратно на работу.

Я был выжат, потрясен и почти насильно притащен в кафетерий Шелли и Мирандой.

Все столики были на двоих, с розовыми, голубыми и желтыми скатертями, стены украшали разноцветные ленты и воздушные шарики. Со своей дурацкой корзиной, зажатый между Мирандой и Шелли, я чувствовал себя пасхальной индейкой.

Нам дали самый большой столик, и когда все расселись, миссис Макклур произнесла:

— Мальчики и девочки! Думаю, мне не нужно напоминать вам, что на весь оставшийся день вы освобождены от занятий. Наслаждайтесь обедом, наслаждайтесь дружбой... Не торопитесь, расслабьтесь, и еще раз спасибо за вклад в школьный бюджет.