Человек, который съел "Боинг-747" - Бен Шервуд

Выехав на центральную улицу, Вилла, словно извиняясь, сказала:

— «Фордик» у меня старенький, трясет в нем немилосердно. Если начнет укачивать — предупреди. Отец купил его новым, в шестьдесят седьмом году. С тех пор этот трудяга всю свою жизнь таскает газеты на своем горбу. Отец не соглашается поменять машину. Говорит, все равно все автомобили ржавеют, так какой смысл вкладывать деньги в ржавчину? Мол, ржавое ведро у нас уже есть. Вот только амортизаторы бы поменять этому ведру, а то ездить совсем невозможно стало.

После этого в кабине пикапа на некоторое время воцарилась тишина. Они молча пересекли город, проехали по мосту через Республиканскую реку и по эстакаде, проходившей над шоссе, ведущим в Канзас. Вилла перебирала в уме возможные темы для разговора и отбрасывала их одну за другой: некоторые казались ей глупыми и бессодержательными, некоторые были излишне провокационными и неминуемо бы превратили разговор в ссору. В какой-то момент она включила радио, но прием в этих местах был не слишком уверенный, и в динамиках слышалась не столько музыка, сколько помехи. Приемник пришлось выключить. Искоса поглядывая на попутчика, Вилла заметила, что тот с удовольствием смотрит по сторонам. Тогда она, на правах старожила, стала рассказывать гостю, на каком поле что растет, кто из фермеров владеет тем или иным участком земли и что за хищные птицы (а были это краснохвостые ястребы) кружат высоко в небе над окрестными холмами.

На вершине затяжного подъема Вилла съехала на обочину и остановилась.

— Мне нравится это место, — сказала она. — Оглянись, отсюда весь Супериор как на ладони виден.

Они с Джей-Джеем вылезли из машины и постояли на вершине холма. Над ними раскинулось васильковое небо, в воздухе пахло свежескошенной травой. В долине у подножия холма действительно был виден весь город, раскрашенный в новые, непривычные для Виллы цвета. На каждом фонарном столбе висела связка воздушных шаров, через улицы были перекинуты десятки рекламных растяжек, в небе над городом кружились два маленьких самолетика.

Вилла махнула рукой, показывая на западную окраину:

— Видишь вон там белый дом в викторианском стиле? Я там родилась и выросла. Не видишь? Вон то здание, с ветряной мельницей.

— Красиво здесь, — сказал Джей-Джей.

— Когда я была маленькой, отец брал меня с собой на развозку газет. Мы всегда останавливались здесь, на этом самом месте, — продолжала рассказывать Вилла. — Мы стояли, пили кока-колу и подолгу разглядывали долину. Отсюда ведь, если присмотреться, многое видно. Можно понять, кто из фермеров лучше ухаживает за землей, кто провел сев вовремя, а кто припозднился. Видно, кто покрасил дом, кто пристроил веранду или соорудил сарай… Стоя здесь, можно многое понять о том, что происходит в городе. Мне всегда нравилось ездить с отцом и узнавать наш городок и его окрестности.

Она чувствовала, что болтает слишком много, но ничего не могла с собой поделать: ей так нравилась роль экскурсовода, выпавшая в этот день на ее долю! Кроме того, рассказывая гостю о своем родном городе, она знала что делает: ей очень хотелось, чтобы он почувствовал очарование этих мест.

— Я тоже с отцом много ездил, — сказал Джей-Джей. — Там, где мы жили, в Огайо, он работал в департаменте транспорта — наносил разметку на дороги. Когда я подрос, он стал учить меня своему ремеслу. Понемногу я научился правильно смешивать краску, разогревать ее, а потом даже пробовал сам наносить ее на асфальт. Порой после хорошей работы мы останавливались и, оглядываясь назад, смотрели на то, что сделали. «Видишь, сынок, эти линии — они здесь не просто так. Они приводят в порядок жизни и судьбы людей» — так говорил отец. А потом, немного помолчав, хлопал меня по плечу или гладил по голове и добавлял: «Только не останавливайся, сынок. Никогда не останавливайся на достигнутом. Впереди всегда есть еще какая-нибудь дорога».

Вилла представила себе маленького Джей-Джея, помогающего отцу наносить разметку на бесконечные, идущие от горизонта до горизонта дороги. Она даже почувствовала что-то вроде зависти: как-никак этот парень сумел вырваться с бескрайних равнин Среднего Запада, смог обрубить корни и даже нашел себе место в большом мире. В то же время она увидела в нем родственную душу: оба они выросли в глухом захолустье, оба провели детство в отцовских пикапах, для обоих отцы стали первыми и главными учителями в жизни.

— Это твое любимое место в окрестностях города? — спросил Джей-Джей.

— Знаешь, здесь, конечно, очень здорово, — задумчиво ответила Вилла, — но больше всего я люблю бывать вон там. — Она показала рукой на излучину реки. — Видишь ту тополиную рощу? Знал бы ты, сколько летних дней я провела там, у самой воды. Там тихо, туда почти никто никогда не заходит. Лучшего места, чтобы спрятаться от мира, не сыщешь.

— Слушай, а как тебе Супериор в последние несколько дней? Тут ведь столько всего нового появилось…

Покачав головой, Вилла задумчиво ответила:

— Не знаю… Каким-то другим он стал…

— Другим в плохом смысле или в хорошем?

— Ну, так сразу не скажешь, — все так же задумчиво произнесла Вилла. — Привыкнуть надо, осмотреться.

Джей-Джей улыбнулся и заверил ее:

— Все хорошо. А главное — будет еще лучше.

Вилла провела ладонью по голове и шее и почувствовала на пальцах влагу. Тогда она тряхнула волосами, чтобы немного остудить разгоряченную кожу. Похоже, дело было не только в послеполуденной жаре и ярком солнце. Вилла вполне осознанно призналась себе в том, что ничего не может с собой поделать: мужчина, стоявший сейчас рядом, нравился ей. Нравился, и все тут. Она обернулась к нему и спросила:

— Ты, наверное, такое уже видел?

Джей-Джей пожал плечами и ответил:

— Много раз, уверяю тебя. И более того, в разных странах на нескольких континентах.

— Любишь путешествовать? — спросила Вилла.

— Да, люблю. А еще мне очень быстро становится скучно, если я слишком долго засиживаюсь на одном месте. Ну а ты где бывала?

— Ну… В Линкольне, — ответила она. — Несколько раз.

Оба рассмеялись. При этом Вилла попыталась мысленно прикинуть, как скоро Джону надоест здесь, в Супериоре. «Хотелось бы знать, — подумала она, — когда он отсюда уедет. Будет ли дожидаться, пока Уолли покончит с самолетом?»

— Знаешь, а тебя нетрудно представить себе где-нибудь в другом месте, — неожиданно сказал Джей-Джей.

Вилла чуть заметно улыбнулась и уточнила:

— Где, например?

— Ну, скажем, в каком-нибудь маленьком кафе в Санта-Маргерита-Лигуре.

— Это еще где? — удивилась она.

— В Италии. Курортный городок на побережье. Я тебя так там и вижу: сидишь на террасе за столиком, пьешь «Асти», а официанты уже передрались между собой за право обслуживать твой столик.

— «Асти» — это шампанское?

— Вроде того, — подтвердил Джей-Джей. — «Асти де Миранда». Лучшее на свете игристое вино. Это, конечно, не официальный титул и никакой не рекорд, просто оно мне больше других нравится. Какой у него аромат!.. Там тебе и абрикосы, и финики, и даже как будто шалфей. Вино легкое, светлое, в общем — райский нектар, иначе не назовешь.