Это моя вина - Эмили Локхарт

– Позже, – сказал Мэттью, глядя в тарелку. – Не умеешь ты держать рот на замке.

Каллум рассмеялся.

– Я знаю. Это правда, такой большой рот, как у меня, так просто не запрешь. Я серьезно, Фрэнки, хочешь посмотреть, как я запихиваю в рот три маффина? Я могу.

Дин кивнул.

– Он может. Жуткое зрелище.

– Давай, – согласилась Фрэнки, протягивая ему две половинки поджаренного маффина, лежавшие у нее на подносе. – Тебе с маслом?

Но на самом деле она думала: четыре дня. Это отличная возможность.

Но для чего? Возможность сделать что?

– Нет, – сказал Каллум. – С маслом нечестно. Оно делает их скользкими. Это нужно делать без масла.

– В этом йога-центре, – сказал Альфа, кидая Каллуму свои маффины, – учат запихивать в рот четыре разом. Каждое утро все практикуются за завтраком. Они кладут в рот все четыре, и тот, кто прожует их и проглотит, не подавившись, получает приз.

– Вот так с ним всегда, – вздохнула Элизабет.

– А что за приз? – поинтересовался Мэттью.

– Эм… дай подумать. Это сертификат маффинового просветления. Получив восемь таких, ты становишься мастером маффина и получаешь медаль. Я серьезно. Все инструкторы по йоге могут запихнуть в рот шесть маффинов. Они каждое утро начинают с шести, как будто так и надо.

Каллум затолкал маффины в рот и теперь сдавленно хрюкал, показывая на свое лицо.

– Неплохо, – поразилась Фрэнки.

Думая про себя: возможность устроить розыгрыш на Хэллоуин. Вот что.

– Это ерунда! – воскликнул Альфа. – Вы разве меня не слышали? Когда я вернусь из страны йоги, я обставлю этого шута в маффинах. Подождите, и вы увидите.

Альфа шутил – призвав все свои способности к возвышению себя через самоуничижение, – но это не отменяло того факта, что альфа-самца быстро и эффективно (хотя и временно) лишила маскулинности его собственная мамочка.

Фрэнки почувствовала прилив радости того типа, который Мэттью в свое время назвал «шаденфройде», быстро сменившийся азартом. Она убежала с обеда раньше и бросилась в скобяную лавку, где сделала копии с ключей Арти, со всех до одного. Потом она прибежала на шестой урок, опоздав на пятнадцать минут, и с виноватой улыбкой бросила ключи в рюкзак Триш. Как раз вовремя, чтобы Арти мог провести седьмой урок, демонстрируя фильмы старшему курсу. На перемене Фрэнки открыла ноутбук, вошла в интернет и создала новый почтовый ящик на Gmail.

Под именем: THEALPHADOG.

* * *

Фрэнки сама еще не знала, что будет делать с этим почтовым ящиком в отсутствие Альфы. Что-то.

Что-то значительное.

Что-то на Хэллоуин.

Ей нужно было решать скорее.

В двадцать минут десятого, снимая свой простой хлопковый бюстгальтер, она заметила голубое кружевное белье Триш на полу комнаты.

Она подумала: что за дурацкий бюстгальтер.

Потом она подумала: но милый.

Просто как-то глупо наряжать свои сиськи. Их же все равно никто не увидит. Или даже увидит. Как-то стыдно напяливать на свои интимные части кружево, которое ты никогда в жизни не наденешь в качестве других, более заметных предметов одежды.

А потом она подумала: сиськи.

Они в принципе лишены достоинства. И они не дают мне войти в «Верный орден». Да, дело в моих хромосомах и, возможно, в чем-то другом. Но в качестве символа для различий между мной и ними они хороши. Или бюстгальтер.

В этот момент кто-то постучал. Фрэнки надела халат и открыла. За дверью стоял Арти с парой приятелей из аудиовизуального клуба – Чарльзом и Джоном. У Фрэнки зарябило в глазах от изобилия блесток и косметики. Все трое были одеты женщинами.

– Привет, Триш здесь? – хихикая, спросил Арти. – У нас репетиция к Хэллоуину, и мне нужен ее совет.

– Она у Мейбл, они готовятся к географии, – ответила Фрэнки, выходя в коридор, чтобы как следует ими полюбоваться. – Разве часы совместной учебы не закончились? Ребята, вас могут выгнать отсюда в любую секунду.

– У нас еще десять минут, – сказал Арти. – Что думаешь? Как мы смотримся?

Он покружился, демонстрируя себя. На нем были лаковые туфли на высоком каблуке и платье из фиолетовой тафты, на скулы он щедро нанес румяна.

– Кого вы изображаете? – поинтересовалась Фрэнки.

– В каком смысле?

– Почему вы так одеты? Вы певицы или что-то в этом роде?

– Нет, нет, просто девушки, – ответил Арти. – Верно? – Он повернулся к своим друзьям.

Те кивнули:

– Да, просто девушки.

Неужели они действительно так воспринимают девушек, удивилась Фрэнки. Сама она никогда бы не сочла себя похожей на это яркое, блестящее существо в губной помаде.

– Ну, удачи.

– Можно у тебя кое-что спросить? – произнес Чарльз.

– Конечно.

– Нам обязательно брить ноги? Я думал вместо этого надеть черные чулки.

– Не нужно, – сказала Фрэнки. – Не похоже, что вам так нужен реализм.

На Чарльзе была серебряная мини-юбка и туфли на платформе. Без каблуков он был 180 сантиметров ростом.

– Еще как нужен! – воскликнул он. – Я не хочу, чтобы все видели волосы у меня на ногах!

– Тогда придется бриться, Чарльз, – сухо сказал Арти. – Я же тебе говорил.

– Он хочет попросить Триш одолжить ему лифчик, – прощебетал Джон, одетый в розовое платье без бретелек.

– Я попросил этот у сестры Чарли, – пояснил Арти. – Но он всего лишь первого размера. Я бы хотел произвести впечатление посильнее.

– Можешь спросить у нее, – сказала Фрэнки. – Мейбл живет в комнате 209.

– А может, ты ему одолжишь свой? – поинтересовался Джон.

– Вы что, думаете, что это стыдство? – спросила Фрэнки. – Нет, я не раздаю белье.

– Стыдство? – сощурился Арти.

– Забытое положительное от «бесстыдства». Но это не оно. Обойдетесь.

– Ну пожалуйста, – взмолился Джон. – Только до Хэллоуина.

– Заткнись! – отрезал Арти. – Она не обязана ничего нам давать. Попрошу у Триш.

– Кстати, вам всем не помешали бы болеро, – сказала Фрэнки. – Так вам не придется брить подмышки.

– О нет! Я забыл про подмышки! – взвыл Джон.

– Я тоже! – простонал Чарльз, рубашка которого больше напоминала ночную сорочку. – А что такое болеро?

– Это вроде мини-жакета, – пояснила Фрэнки.

– Господи, сколько девчачьих вещей мы не знаем! – воскликнул Чарльз. – Хорошо, что мы сообразили устроить репетицию. Иначе мы бы влипли.