Фладд - Хилари Мантел

— Сядь пока, сестра, — произнесла она вслух. — Дай ногам отдохнуть.

Филли послушно села, и тут же из глаз у нее хлынули слезы. До сей минуты она более или менее держалась, но обращение «сестра» стало последней каплей. Быть может, она слышит его последний раз в жизни.

Антония в задумчивости глянула на нее, потом вынула из кармана чистый носовой платок.

— Возьми себе. Я знаю, у тебя никогда не было своего.

Строго говоря, она не имела права раздавать общее монастырское имущество, выданное ей во временное личное пользование.

— Кстати, — сказала она. — Какое у тебя было имя в миру?

Сестра Филомена шмыгнула носом.

— Ройзин. — Она вытерла глаза. — Ройзин О’Халлоран.

Сестра Антония сказала: «Дождись сумерек». Теперь Ройзин О’Халлоран бежала, как лань, по темной земле. В последний душераздирающий миг, когда сестра Антония вот-вот должна была выпустить ее через черный ход, когда она, сжимая саквояж, пригнулась, словно бегун на старте, позади, в коридоре, что-то залязгало. Это спешили Игнатия Лойола, Кирилла и Поликарпа, их четки брякали в унисон, и казалось, что это щелкают зубы.

Она побежала, но, выскочив на тропу к огородам, остановилась перевести дух и глянула через плечо. Часы на церкви пробили четыре раза. Три монахини смотрели на беглянку в открытое окно верхнего этажа, и той захотелось вжаться в кусты. И тут она заметила, что они машут платками: поднимают их и опускают в медленном церемониальном ритме.

Она развернулась полностью, двумя руками стискивая саквояж: тощая и нелепая в одежде с чужого плеча. Взглянула на монастырь, на его крохотные оконца и закопченные камни, на блестящую от сырости черепичную крышу и дальше, на засыпанные прелой листвой уступы, эти темные джунгли севера. Окна федерхотонской фабрики горели; дым из высоких труб терялся в сером небе, но фабричные топки пылали — тусклые желтые топазы на исходе года. Ройзин подняла руку и помахала. Платки снова взметнулись и опали. До слуха долетели голоса.

— Пришли нам письмецо! — крикнула Поликарпа.

— Пришли нам посылочку с чем-нибудь вкусным! — крикнула Кирилла.

— Пришли нам… — крикнула Игнатия Лойола, но Ройзин не узнала, что именно — она повернулась и припустила дальше, к первой лестнице через изгородь. Когда она снова обернулась, монахини по-прежнему стояли у окна, но лиц и платков было уже не различить.

Ройзин О’Халлоран бежала, как лань, по темной земле, а с высокого места на Бэклейн за ней наблюдала мать Перпетуя.

* * *

В доме священника зазвонил телефон.

— С вами будет говорить епископ, — прошелестел по проводам голос подхалима.

— Минуточку. — Агнесса Демпси положила трубку на стол, подошла к двери в гостиную и постучала.

— Это он. Позвать вместо вас отца Фладда?

Отец Ангуин поднял руки, на миг задержал их в воздухе, словно пианист над клавишами, затем уронил на подлокотники и резко встал.

— Нет. Вся ответственность лежит на мне.

Он открыл дверь и быстро оглядел прихожую, словно опасался, что епископ прячется где-нибудь в темном уголке.

— Где отец Фладд?

— У себя. Я слышала, как он понимался.

— Я вроде бы слышал, как он спускался. Хотя возможно и то и то.

«Одновременно», — добавил он про себя.

Когда священник взял трубку, Агнесса осталась стоять рядом. Раньше она ушла бы на кухню, но в последнее время осмелела. В уголках ее губ постоянно играла улыбка, как будто она увидела или узнала что-то приятное.

Отец Ангуин держал трубку довольно далеко от уха. Некоторое время он молча слушал, как вещает епископ. Агнесса иногда ловила обрывки фраз: «какие-нибудь досуговые мероприятия по линии молодежи… для алтарников… рок-н-рольные вечера, танцклуб…»

— Он не знает, — одними губами сказал отец Ангуин, глядя на Агнессу. — Пока не знает.

Та отвечала таким же шепотом:

— Перепитура ушла в центр. Наверняка на почту. Сестра Поликарпа сказала, она взяла с собой мелочь. По магазинам она не ходит, так что явно собралась звонить.

— Перпетуя мой смертельный враг, — прошептал отец Ангуин. — Я знал, что она непременно на меня донесет.

Он заговорил в трубку:

— Послушайте, Айдан, тут такое дело. Сложный вопрос от прихожанина. Не могли бы вы мне помочь?

Трубка напряженно молчала. Мисс Демпси не могла взять в толк, почему отец обратился к епископу по имени — прежде такого не случалось. Да и сказано это было странно — вроде бы шутливо и одновременно с каким-то намеком.

— Речь о его друге, враче, — продолжал священник. — У него хранятся человеческие кости; он приобрел их, когда учился в протестантской стране, возможно, в Германии, поскольку у того же прихожанина есть еще друг, немец, который хочет исповедаться, но не знает английского, и вот я думаю — позвать нам переводчика или устроить это как-то иначе?

Мисс Демпси напрягла слух, но епископ то ли не ответил, то ли ответил очень тихо.

— Нет, не спешите, — произнес священник. — Подумайте на досуге, вопрос очень любопытный. Вы не поверите, Айдан, но последнее время на меня один за другим сыплются казусы, с какими я не сталкивался за сорок лет службы. В Федерхотоне волнуются, как толковать некоторые гастрономические правила Великого поста. Может быть, вы с вашим огромным опытом сумеете разрешить наши недоумения?

Последовала долгая пауза, затем епископ без обычного своего напора проговорил:

— Поймите….

Следующие слова мисс Демпси не разобрала, потом до нее донеслось:

— …просто выполнял свою работу… Долг послушания, возложенный старшими на меня… тогда еще совсем молодого человека…

Отец Ангуин обнял телефонную трубку и улыбнулся.

— Времена меняются, — говорил епископ, — …вовсе не повод стыдиться…

— Но вы все равно стыдитесь? — спросил отец Ангуин. — Вот что, любезный, если это всплывет, то там, где двое или трое современных епископов соберутся вместе, вам веры уже не будет.

— Я к вам заеду, Ангуин. Где-нибудь на этой неделе обязательно до вас доберусь.

— А я доберусь до вас, — пробормотал священник, кладя трубку. — Я еще вашей кровушки попью. Агнесса, предупредите отца Фладда.

— Предупредить? — Слово пугало своей внезапной многозначительностью.

— Да. Предупредите, что епископ будет здесь со дня на день.

— Как мне его предупредить? — осторожно спросила Агнесса.

— Подойдите к лестнице и крикните.

— А подниматься не надо?

— Довольно будет крикнуть.

— Да. Не стоит отвлекать его стуком в дверь.