Правила Дома сидра - Джон Ирвинг

В этом единственном отношении оба городка ничем не отличались от Сент-Облака. Тяжело больной Сениор, так же как Фаззи Бук, был обречен.

* * *

Гомер первый раз открыл «Анатомию» Грея в 193… году, начав со строения скелета. С костей. В 194…-м он совершал уже третье путешествие по ее страницам, иногда прихватывая с собой Мелони. Непредсказуемая, как всегда, Мелони заинтересовалась нервной системой, особенно двенадцатым двигательным нервом, управляющим движениями языка.

— Что такое двигательный нерв? — спросила она, высунув язык.

Гомер стал было объяснять и не смог от какого-то отвращения. Он в шестой раз перечитывал «Давида Копперфильда», в седьмой — «Большие надежды» и в четвертый — «Джейн Эйр». Вчера дошел до места, на каком Мелони всегда морщилась, а Гомеру становилось не по себе.

В начале двенадцатой главы Джейн говорит: «Глупо внушать людям, что самое лучшее для них — покой. Человек должен действовать. И если у него этой возможности нет, он сам ее создает».

— Запомни, Солнышко, — сказала Мелони, прервав его чтение. — Пока я здесь, ты никуда не уйдешь. Ты дал мне слово.

Гомеру надоели эти напоминания. И он с вызовом прочитал многозначительную строку еще раз.

«Глупо внушать людям, что самое лучшее для них — покой. Человек должен действовать. И если у него этой возможности нет, он сам ее создает».

Миссис Гроган даже вздрогнула — ей почудилась в голосе Гомера глухая угроза.

Гомер переписал эту строку четким убористым почерком, не хуже, чем у д-ра Кедра, и перепечатал на машинке сестры Анджелы, сделав всего две-три ошибки. Дождавшись, когда Святой Кедр удалится «немного вздремнуть», тихонько вошел в провизорскую и положил цитату из «Джейн Эйр» на его усталую, вздымающуюся и опадающую грудь. Д-ра Кедра не так встревожило содержание записки, как мысль, что мальчик знает о его тайном пристрастии — подумать только, вошел, не боясь разбудить, и даже положил записку на грудь! И он ведь не проснулся, но, может, потому, что на этот раз превысил обычную дозу, мучился сомнениями д-р Кедр. Может, Гомер с умыслом придавил записку эфирной маской, намекая на что-то?

«Ход истории, — писал д-р Кедр, — определяют мельчайшие, часто нераспознанные ошибки». Эта его мысль как нельзя лучше подкрепляется историей названия Сердечной Бухты, схожей в какой-то мере с происхождением имени Мелони. Моряка, открывшего прелестную бухту, на берегу которой вырос городок, звали Сердж. По его имени бухта и была названа изначально. Имя первооткрывателя со временем забылось, и как-то само собой, возможно в результате ошибки писаря, Бухта Серджа превратилась в более понятное Бухта Сердца. А потом уж местные жители стали нежно называть свой городок: Сердечная Бухта. Этот моряк Сердж первый расчистил и плодородную долину Сердечного Камня, вознамерившись стать фермером, но жители Сердечного Камня название своего городка с его именем не связывают.

«Сердце — мускульный мешок конической формы, находящийся в грудной полости…» — шпарил Гомер, вызубрив наизусть чуть не всю «Анатомию». К 194… году он уже видел сердца трех трупов, которых раздобыл для него д-р Кедр (каждый труп прослужил науке два года).

Все трупы, разумеется, были женские, не на мужских же изучать акушерство и гинекологию. Достать их было целой проблемой (с двумя пришлось сразу же расстаться — один прибыл в воде, которой полагалось быть льдом, другой, наверное, плохо забальзамировали). Но три трупа Гомер помнил прекрасно, правда, имя дал только третьему — сработало наконец чувство юмора. Гомер назвал покойницу Кларой в честь слабой, беспомощной матери Давида Копперфильда, позволившей негодяю мистеру Мэрдсону так скверно обращаться с ней и ее сыном.

— Ты бы лучше назвал ее Джейн, — посоветовала Мелони. Она хоть и отождествляла себя с Джейн Эйр, но временами ненавидела ее и в тот день питала к ней именно это чувство.

— А может, Мелони? — пошутил Гомер, но чужой юмор не доходил до нее. Мелони слышала только себя.

На трупе номер два Гомер тренировался перед своим первым кесаревым сечением. Во время операции взгляд д-ра Кедра был как прикован к его рукам, отчего Гомер не ощущал их своими: они двигались с такой плавной точностью, что Гомеру невольно думалось, уж не открыл ли д-р Кедр способ делать идеальный разрез силой своей мысли, так что руки были как бы и ни при чем.

Затянувшаяся беседа д-ра Кедра, пришедшего забрать прибывший на его имя труп, с начальником станции, послужила причиной первого знакомства Гомера с эклампсией, или «родильными судорогами», как называли это осложнение в Бостонском родильном доме в дни юности Уилбура Кедра. В ту минуту, когда д-р Кедр потребовал у начальника станции сопроводительный документ, которым снабжаются путешествующие трупы, и выказал желание поскорее забрать бедняжку Клару, Гомер никак не мог найти на трупе номер два подвздошную вену. Но у него было оправдание — труп номер два отслужил свое, в нем почти все было уже нераспознаваемо. Надо заглянуть в «Анатомию» Грея, подумал Гомер, как вдруг в комнату ворвалась с отчаянным воплем сестра Эдна: ее обычная реакция, когда она видела Гомера в обществе кадавра номер два. Как будто заставала его с Мелони.

— Ой, Гомер! — Она ничего больше не могла прибавить, а только била воздух руками, как испуганная курица крыльями.

Наконец ей удалось жестом махнуть в сторону провизорской. Гомер немедленно бросился туда: на полу лежала женщина с выпученными, невидящими глазами, так что в первое мгновение Гомер принял ее за труп, за которым отправился на станцию д-р Кедр. Но тут женщина зашевелилась, и Гомер понял — перед ним труп без пяти минут. Судороги начались с подергивания лица и скоро распространились по всему телу. Лицо, только что пылавшее, посинело до черноты и залоснилось. Она с такой силой ударила пятками об пол, что туфли слетели с ног и открылись отекшие лодыжки. Челюсти у нее были стиснуты, губы и подбородок в кровавой пене, язык, к счастью, прикушен, не дай Бог, он запал бы в дыхательное горло. Дышала женщина с трудом, воздух из груди вырывался с хрипом и свистом; Гомер нагнулся над ней, и в лицо ему фонтаном брызнула слюна, напомнив ярость брызг, летевших с реки, которая смыла на его глазах чету Винклей.

— Эклампсия, — сказал Гомер сестре Эдне и вспомнил объяснение д-ра Кедра: слово древнегреческое, имеет отношение к вспышкам света, которые видит больная в первые секунды припадка.

Гомер знал, если беременность протекает под наблюдением врача, эклампсии можно избежать. Ей предшествуют очевидные симптомы: повышенное давление, белок в моче, отеки ног и рук, головные боли, тошнота, рвота и, конечно, яркие вспышки света в глазах. Больным требуется постельный режим, строгая диета, ограниченное питье, регулярное освобождение кишечника. Если указанный режим не помогает, вызывают преждевременные роды; судороги, почти всегда, сразу же прекращаются, и ребенок часто родится живым. Но пациентки д-ра Кедра не только никогда не обращались к врачам, но даже не подозревали, что существуют женские консультации. И вот пожалуйста — пациентка при последнем издыхании даже по меркам д-ра Кедра.