Глядя на солнце - Джулиан Барнс

Он немного поговорил про Джин, между прочим доверительно сообщив Грегори:

— Она была настоящей вопленницей, твоя мать, — и закрыл глаза.

Грегори не понял, что он подразумевал. Может, «вопленница» обозначала «женщину легкого поведения», как они тогда выражались. Но это никак не подходило к его матери. Наверное, словечко из довоенного сленга. Если не забуду, поищу в словаре.

Потом у него возникло желание сказать ему, как он всегда его любил и как ему нравились байки про войну, которые Джин не одобряла. Но почему-то это выглядело бестактным, почти жестоким. И вместо этого он сказал негромко:

— Помните стереоскопические слайды, которые вы мне подарили? Я совсем недавно вспоминал про них.

— О чем ты?

— Слайды. Такие цветные прозрачные картинки, по две рядом. Их вставляли в стереоскоп и рассматривали виды африканских заповедников или Гранд-Каньона. Но только… только стереоскопа вы мне так и не подарили. — Как он ни старался, Грегори не сумел избежать жалобной ноты в голосе, хотя ничего, кроме благодарности, не испытывал.

— Хе, — сказал Лесли, его глаза были плотно закрыты. — Хе. — Размышлял ли он о собственной подловатости или неблагодарности племянника? Медленно глаза открылись и посмотрели куда-то за плечо Грегори.

— Если ты пошаришь вон там, то, может, найдешь недостающую часть.

— Нет. Нет, дядя, мне… мне недостающая часть совсем не нужна.

Один глаз задержался открытым, оглядел Грегори, счел его чокнутым дальше некуда и закрылся. Минуты через две Лесли сказал:

— Возьми взамен бритву.

— Что?

— Я сказал, возьми взамен бритву.

Грегори посмотрел на верх комода. «Электролюкс» розово поблестел ему.

— Огромное спасибо. — Это, понял он, был идеальный подарок.

— Потому что если ты не возьмешь, то она ее заберет брить себе ноги.

Грегори испустил смешок, и легкая улыбка тронула его губы. Он смотрел на ярмарочное лицо своего дяди. Наконец, не открывая глаз, Лесли произнес последние слова, которые услышал от него Грегори:

— Это ведь не Общий Рынок, знаешь ли.

Конечно, нет. Грегори встал, плоско прижал ладонь к плечу дяди, потряс его так бережно, как только возможно, забрал бритву с комода, спрятал поглубже в карман на случай, если миссис Брукс подумает, что он ее украл (именно это она и подумала, когда обнаружила, что бритвы на комоде нет), и ушел.

После смерти Лесли Грегори помог миссис Брукс очистить чердак.

— ЛУЧШЕ ОТПРАВИТЬ ВСЕ ЭТО В ОКСФОРД БЛАГОТВОРИТЕЛЯМ, — проорала она, просто чтобы оповестить обитателей третьего и четвертого этажей своего дома. Когда они передвинули кровать, под ногой Грегори что-то громко хрустнуло. Это был пакетик рыбы с чипсами, брошенный туда много месяцев назад и давно иссохший. Грегори поднял его и поискал глазами корзину для мусора. Не нашлось ни единой. Весь этот хлам, подумал он, и некуда его выбросить.

У себя в конторе, торгуясь с теми, кто искал денег в обмен на свою кончину, Грегори задним числом обдумывал жизнь и смерть дяди Лесли. Поведение Лесли во время того последнего визита не просто его растрогало, но и произвело на него сильное впечатление. Про нависшую над ним смерть он упомянул, едва Грегори вошел, облек ее в шутку, а потом заговорил о других вещах. Он не превратил их последний разговор в прощание, хотя это и было прощание; он не поддался жалости к себе, не искал слез своего посетителя. Все это сделало смерть Лесли менее устрашающей, чем могло бы. Грегори решил, что Лесли был за неимением слова лучше — смелым.

Она словно бы что-то доказывала, эта смерть. Лесли, который сбежал от войны, который мошенничал и прикарманивал что плохо лежало, кого даже Джин могла бы назвать пройдохой, не будь он членом семьи, этот Лесли умер смело, даже благородно. Или это было слишком уж стройно, слишком уж смахивало на мораль? В конце-то концов, у них не было уверенности, что Лесли действительно сбежал от войны — это ведь всего лишь говорил отец Джин, а сам Лесли называл это время «когда я был в Штатах». И они не знали, не была ли бартерная система его жизни навязана ему бедностью; и Грегори на самом-то деле не знал, как умер Лесли, каким был конец. Что, если таблетки уничтожили боль? В таком случае можно ли назвать вас смелым? Ну да — в том, что вам пришлось принять мысль о собственно смерти. Но, может быть, имеются таблетки, отгоняющие эту мысль, очищающие и подслащивающие ее. Грегори полагал, что они имеются.

Так что же такое хорошая смерть? Возможна ли вообще теперь достойная смерть или с самого начала было иллюзией верить, будто достойные смерти — смелые, стоические, утешительные, любящие смерти — когда-либо имели место в прошлом? Или «достойная смерть» — это одно из тех клише, которые на деле не имеют ничего общего с тем, что они подразумевают; ну, как наименовать животное, которого не существует — крылатого крокодила, например? Или же достойная смерть — это попросту наилучшая смерть, какая будет вам по силам при данных обстоятельствах независимо от медицинской помощи? Или совсем уж просто: достойная смерть — это любая смерть, не захлестнутая агонией, страхом и сопротивлением. По такому счету — да и вообще по любому счету — смерть дяди Лесли была достойной.

Джин вспомнился Китай. Возможно, вот почему она не ощущала себя там такой чужой, как ожидала — потому что путешествовать по Китаю было как жить с мужчиной. Мужчины жонглировали золотыми рыбками и ожидали, что вас это поразит. Мужчины дарили вам меховые манто из собачьих шкур. Мужчины изобретали пластмассовый бонсай. Мужчины дарили вам миниатюрные адресные книжки, которые, по их мнению, полностью исчерпывали ваши потребности. Мужчины были очень примитивные — ездили на рынок с поросятами, притороченными поперек задних колес их велосипедов. А главное, как мужчины разговаривали с вами. В азийческие времена. Хлам был обновлен. Мы ластим леди-с. Это соббинг центл. Они разговаривали с вами через мегафон, хотя вы стояли совсем рядом. А когда батарейки садились, они все равно предпочитали орать на вас в неработающий мегафон, чем воспользоваться хрупким равенством собственного голоса. Или же они разговаривали с вами с противоположной стороны вогнутой стены, и, вытягивая шею, вы с трудом отделяли их голоса от десятков других. А когда вы задавали им простейшие вопросы — «Вы хотите поехать в Шанхай?» — они не отвечали. Делали вид, будто с вопросом что-то не так. Будто это не настоящий вопрос. Почему вы спрашиваете о таком? Ответа нет, потому что нет вопроса. Это соббинг центл. Прижми палец к узлу и помоги мне приторочить поросенка. Хлам был обновлен. В азийческие времена. Не забудь, мы живем в азийческие времена: мы всегда жили в азийческие времена.