Перемена климата - Хилари Мантел

Ребекка из-за его спины добавила:

— Наша Кейт из Кейт-холла.

Брат выглядит довольным, подумала Кит, даже счастливым.

Джулиан выпрямился во весь свой внушительный рост, обнял сестру и крепко прижал к себе. А за ним подошла его рыжеволосая подружка, Сандра Гласс.

Дэниел Палмер нашелся на кухне, где дожидалось семейство в полном составе. Все внимательно смотрели на нее, оценивая, насколько она рада видеть Дэниела.

— Привет, — поздоровалась Кит. — Не ожидала тебя встретить. Где твоя машина?

— В гараж поставил. — Дэниел не понимал, какое положение занимает при Кит, не ведал, в каком она настроении, и гадал, кем его считают остальные члены семьи Элдред. — С приездом.

Он ухватил пальцами прядь волос Кит и коснулся кончика губами.

— У него новая машина, — пояснил Джулиан. — Вот он и боится, что дождь краску попортит.

— Это настоящий «Морган»! — На лице Дэниела восторг мешался с изумлением. Кит отняла у него свою прядь и заправила обратно в прическу, в компанию к тем, что не пострадали от романтического проявления чувств. — Ручной сборки! Я ждал его четыре года.

— Ну и ну! — Кит подумалось, что за такой срок всякое желание должно было угаснуть.

— Я бы, честно сказать, побоялся сесть за руль, — заметил Ральф.

— Он только с виду старый, — вступилась Ребекка, — а на самом деле новый.

— А где Робин?

— Крутится у машины, — ответил Ральф.

Дэниел достал из кармана брелок, бережно взял в пальцы, будто бриллиант.

— Не беспокойтесь, мотор он не заведет.

Сандра Гласс помалкивала. Она как будто не понимала, о чем говорят остальные. Кит сообразила, что подружка Джулиана тоже только что приехала: она держала в руке бумажный пакет, который никак не сочетался с ее старым нарядом из джерси.

— Ой, миссис Элдред! — вдруг спохватилась Сандра. — Я же привезла вам куриных яиц.

Дэниел, прежде с Сандрой не сталкивавшийся, озадаченно покосился на нее и неуверенно улыбнулся. Должно быть, у него создалось впечатление, что эта девушка свалилась с луны или явилась с другой планеты.

Ужинать решили на кухне, как обычно: вечерами холодало, а центральное отопление снова начало дурить. Чуть раньше Ральф столкнулся с Анной, которая шла в котельную с совком угля.

— Анна, — сказал он жене, — в доме сразу два твоих сына. Никак не думал увидеть тебя…

— Я вызвалась добровольцем, — ответила она. — Подумала, что, может, хоть так согреюсь.

К тому времени, когда им удалось наконец победить котел, согреться успели оба.

— Вот же заковыристая штуковина, — проворчал Ральф. — По-моему, милосерднее будет его снять и отослать туда, куда отправляются умирать все котлы. Но все равно я не вижу смысла переходить на бензин. Не в этом году. К тому же бензин зависит от политики, цены скачут, держат тебя за глотку…

— Дэниел мне как-то объяснил, — откликнулась Анна, — что, когда цена на один вид топлива идет вверх, цены на другие виды тоже начинают повышаться.

— Но установка нового котла… — Ральф замялся. — С нашими счетами… Один только телефон сжирает…

— Верно. Но когда кто-то приходит и спрашивает, можно ли позвонить, ты сразу отвечаешь: конечно, приятель, звони; а когда тебе предлагают заплатить за звонок, ты говоришь: нет, и слышать не желаю. Помнишь ту девушку из волонтеров… Эбигейл, кажется? Она попросила разрешения позвонить своему бойфренду. А потом выяснилось, что он на год укатил в Австралию?

— Ну, это крайний случай. Она ведь перестала страдать, правильно?

— Людские чувства слишком дорого нам обходятся, — сказала Анна. — Надо бы ввести специальный дешевый тариф. Кстати, раз уж мы в кои-то веки остались одни: что ты думаешь насчет Дэниела?

С точки зрения Ральфа, все было в порядке. Ему всегда нравился сын Феликса. Дэниел одевался как сам Ральф, носил вельветовые брюки и старомодные твидовые пиджаки, а с сентября по май расхаживал в свитерах из овечьей шерсти. Лишь недавно Ральф осознал, что стиль одежды Дэниела, в отличие от его собственного, определяется не наличием таких нарядов под рукой, а модой: Дэниел, судя по всему, покупал эти вещи в Лондоне за бешеные деньги. Его одежда выглядела старой исключительно благодаря покрою и фасону. Ральф надевал то, что висело и лежало в шкафу; Дэниел же явно демонстрировал, что хочет выглядеть сельским джентльменом, как уверял Робин. Словом, с его стороны это было сплошным позерством.

Робин в людях разбирался. Но это не помешало ему зависнуть у двухместного «Моргана»; едва удалось заставить его оторваться от машины и сесть за стол. Попозже Ральф тоже сходил в гараж, провел рукой по сверкающему боку автомобиля и пробормотал поздравления. Дэниел, точно ребенок на Рождество, был вне себя от счастья, и со стороны окружающих было бы просто невежливо и грубо не найти соответствующих слов для человека, который словно светился. Однако сам Ральф не разделял этого восторга и не восхищался искренне предметом любования. Вдобавок под капотом машины мурлыкала современная механика; Ребекка правильно сказала — вид старый, нутро новое.

Ну да ладно; если Кит все же остановит свой выбор на Дэниеле, он не станет отговаривать свою дочь. Дэниел за нею присмотрит. Его банковский счет никак не связан с какими-либо сомнительными операциями, а архитекторы в графстве востребованы. Дэниел может позволить себе такую машину — и может позволить себе Кит. Он сам спроектирует дом, где пара будет жить, построит его в каком-нибудь приличном месте, Кит заведет уборщицу, а горячая вода в доме будет круглые сутки и круглый год…

Тут на Ральфа, что называется, накатило. Прямо там, в гараже, где он стоял вместе с Дэниелом и Робином, — на плечи накинут поношенный плащ, снаружи дождь, задувает студеный вечерний ветер, а внутренности словно стиснуло страданием, да настолько сильно, что все сжалось и съежилось. Он отвернулся; никто не должен видеть его лица.

Такое порой случалось. Причем в последнее время все чаще. Стараясь совладать с собою, обуздать непрошеные эмоции, Ральф думал: почему? Он вернулся в дом. На кухне Сандра мыла посуду, Ребекка вытирала чистое полотенцем, а Анна складывала остатки еды со стола в коробки и убирала в холодильник. Обыденность семейной жизни. Год 1980-й, все хорошо.

С Сандрой Гласс Джулиан познакомился год назад.

Стоял апрель, и было воскресенье; с датой Джулиан ошибиться не мог — в этот день скауты Норт-Уолшема устроили парад в честь Дня святого Георгия. И что он, собственно, делал в Норт-Уолшеме? Просто приехал, чтобы не сидеть дома, поскольку родители подверглись очередному нашествию «гостей» из числа печальных историй. Робин благополучно отговорился участием в каких-то соревнованиях — что-что, а увиливать брат умел превосходно.

Мать, не меньше Джулиана расстроенная нашествием «гостей», спасла сына от мук.