Про Клаву Иванову (сборник) - Владимир Чивилихин

С л е д о в а т е л ь. Это мое первое дело, Алексей Платонович, и я прошу вас помочь мне.

– В чем?

С л е д о в а т е л ь. Понять его.

– Пожалуйста, товарищ следователь, если смогу.

С л е д о в а т е л ь. Вы присутствовали при первой их встрече?

– Они при мне встретились.

С л е д о в а т е л ь. Когда это было?

– Числа я точно не помню, но можно установить. В бортовой журнал Гуляев записал – я его брал с собой в облет, хотя он еще и не оправился после травмы.

С л е д о в а т е л ь. Что вы можете сказать об их отношениях?

– Ничего не могу.

С л е д о в а т е л ь. Скажите, они при вас никогда не ссорились?

– Было.

С л е д о в а т е л ь. Из-за чего?

– Из-за меня.

Зеленое поле аэродрома было пусто. У ангара стоял вертолет с зачехленными лопастями, престарелый «антон» на якорях, который ремонтировался с самой зимы, да знакомый авиапатрульный «Як». «Не улетел, – подумал Родион про Гуцких. – Молодца!»

Просторный двор был полон какого-то народу. На крыльце конторы, где обычно отдыхали парашютисты, у склада и вдоль забора сидели и лежали неизвестные люди, одетые в разное – в чистое и не очень, мятые и свеженькие, в галстуках и без них. Жевали травинки, дремали. Родион проковылял по двору, разглядывая чужаков, а на него никто не глядел.

Гуцких сидел в комнате летчиков-наблюдателей и что-то втолковывал неспокойному человеку с длинной спиной. Сзади на пиджаке у незнакомца был разрез. Родион даже не знал, что мужчины такие разрезы делают. Платоныч обрадованно поднялся навстречу Родиону.

– Привет, Гуляев! Ходишь?

Незнакомец обернулся. Лицо у него было бледное. И еще Родион засек тоненький захватанный галстук.

– А что это за люди, Платоныч? Во дворе-то?

– Я же тебе говорил по телефону.

– Не помню.

– Мы – тунеядцы, – ухмыльнулся незнакомец.

– Верно, – подтвердил Гуцких.

– В смысле? – спросил Родион.

– Ты что, Гуляев, газет не читаешь? Ну, которые не хотят работать.

– Вон оно что! Так. А нам они зачем?

– Приказ прислали, понимаешь? – сказал Гуцких. – Бирюзову мы двоих сегодня уже подкинули.

– Что он там с ними делать будет?

– Воспитывать, товарищ Гуляев. – Голос незнакомца был с расстановочкой, будто его принуждали говорить, и слова он пускал через губу. – Трудовые навыки приобретем, перекуемся!

Он поглядел с усмешкой на Родиона, нагло и снисходительно поглядел, будто на несмышленыша, хотя был с ним, видать, одних лет, потом внезапно убрал улыбку, а глядел все так же плохо.

– Так. – Родион сел на скамейку. – Ладно.

– Вот и я считаю, что ладно, – вздернул плечами незнакомец и хохотнул. – Перекуемся… И вам хорошо, и нам хорошо!

– Хорошо ли, нет – поглядим. – Родион проводил чужака взглядом до двери, обернулся к летнабу: – Горит, Платоныч?

– Кругом. А тут еще это добро на нашу шею! Лекцию вот им читать надо…

– К обеду вылетим? – Родион шагнул к выходу.

– Да надо бы, – Гуцких сорвал трубку с зазвонившего телефона. – Что? Сводку? Есть, вот она лежит. А вы кто такой? Из облисполкома? Тогда пожалуйста. На сегодня семьдесят три очага. Общая площадь? Почти сто тысяч гектаров… Что вы такое говорите? Слушайте! Я это понимаю, но сводки легче собирать, чем тушить тайгу…

Гуцких бросил трубку.

– Я подожду тебя, Платоныч, – обернулся Родион у самой двери.

Он вышел, сел в холодке на завалинку, закурил. Да, пластает, видать, тайга, а тут лишь сводки собирают в десять мест каждый день. И еще это добро на голову.

– Не найдется ли сигаретки? – послышался тот же, с расстановочкой, голос, только он был сейчас приторно-вежливым. – А, товарищ Гуляев? С отдачей.

– С отдачей? – Родион достал пачку «Памира».

– Благодарю. – Незнакомец манерно поклонился в пояс.

– Вы что, из артистов? – поинтересовался Родион.

– Было и такое дело, товарищ Гуляев.

Он уселся рядом, затянулся, щуря глаза. Принялся рассматривать свои ногти, чистить их спичкой. Ну и чудик! Отставляет руки далеко, вертит их перед собой, будто в зеркало смотрится.