Радость моего общества - Стив Мартин

— Ты давно работаешь в аптеке?

Вместо ответа она улыбнулась, потом рассмеялась, положила свою руку поверх моей и сказала:

— Ой, можешь не заводить разговоры. Ты мне и так нравишься.

* * *

Зэнди Элис Аллен оказалась любовью моей жизни. Я как-то спросил ее, почему она заговорила со мной в тот день, и она ответила:

— Из-за того, что ты так относился к мальчику.

Поухаживав за нею пару-другую недель, я припомнил Клариссин поцелуй в дверях. Воплотился в ее соблазнителя и как-то вечерком на пороге прижал Зэнди к себе. Она откинула голову, и я поцеловал ее. Руки ее повисли вдоль тела, затем, после мгновения беспомощности, она обняла меня. Задержала дыхание, покуда мои губы были поверх ее губ, и, думаю, прошептала слово "люблю" — но очень невнятно, потому что ей мешал мой рот.

Однажды мы вместе обедали, и она спросила, сколько мне лет, и я сказал ей правду — тридцать один. Шли месяцы, и она забралась мне в самую душу. С веселой деликатностью разделила мои навязчивости на три категории: приемлемые, неприемлемые и уморительные. Неприемлемыми были те, что сковывают жизнь, вроде поребриков. Но с этой уже благополучно расправился Тедди; всякий раз подходя к бордюру, я представлял себя вожаком, и со временем импульс угас.

На другие неприемлемые она просто накладывала вето, и мне удавалось их изжить или преобразить в страх перед айсбергами. К терпимым относились счет в уме и алфавитизация, хотя с появлением Анджелы на эту блажь у меня осталось совсем немного времени. По поводу освещения мы выработали компромисс, но постепенно юмор Зэнди — в частности, внезапное помаргивание светом и выскакивание из комнаты — сделал эту навязчивость чересчур нервирующей, чтобы ею тешиться.

Мне потребовалось полгода и неиссякаемая настойчивость, чтобы перестали приходить чеки от государства. Я смог вернуться на работу в "Хьюлетт-Паккард" и получил повышение, создав шифр настолько человечный, что ни один компьютер его взломать не в состоянии. Мы с Зэнди зажили в "Венце Розы", когда съехала Кларисса, хотя они с Тедди оставались частью нашей жизни, пока однажды просто не ушли. Я знал — то, что произошло между мной и Тедди, однажды откроется ему. Как-то ночью мы с Зэнди лежали в постели, и она, прижавшись ко мне, прошептала, что беременна, а я притянул ее к себе — мы сплелись и медленно без слов занялись любовью, не сводя друг с друга глаз.

Анджела родилась 5 апреля 2003 года, что меня порадовало, поскольку ее двадцать первый день рождения выпадает на пятницу, а значит, ей удастся выспаться после именин, которые, несомненно, затянутся.

Когда Анджеле исполнился год, Зэнди отправилась с нею в город отпраздновать это событие в кругу меленьких барышень, а я остался в "Венце Розы" один. Из окна было видно мою старую квартиру и сквозь занавески — даже мой старый торшер. Тот самый, что я нарядил однажды в свою рубашку и использовал, как дублера, чтобы выяснить, видела ли Элизабет, как я на нее смотрю. И вот теперь в "Венце Розы", ощутив, как далеко я от того времени, я позволил себе старое развлечение. Глядя на ту сторону улицы, я составил в голове свой финальный квадрат.

Я СЭНДИ, МАМА ЗЭНДИ НАША СОСЕДКА МИССИС ТОМПСОН, КОТОРАЯ ЛЮБИТ АНДЖЕЛУ ФИЛИПА ЗЭНДИ И АНДЖЕЛА БРАЙЕН ПАМЯТЬ О БАБУШКЕ КЛАРИССА И ТЕДДИ МОЯ СЕСТРА ИДА

Пришли и другие имена, но квадрат переполнился, и это затруднение меня порадовало. Я отошел от окна, повернулся спиной к квартире на той стороне. Перебравшись в гостиную, сел и задумался об именах в квадрате и вокруг него. Я задумался об их потрясающем множестве и в прошлом, и в настоящем, о Зэнди и Анджеле, о Брайене, о бабушке, даже о моем отце, чье отречение от меня и привело меня сюда, и я понял — как бы я ни ограничивал свою жизнь, как бы ни суживал каналы к себе, все-таки много на свете людей, которым мил смиренный сердцем.