Интенсивная терапия - Юлия Вертела

В коммунальной квартире № 14 странные вещи происходили постоянно, но особенно часто случались они по ночам. Пока большинство ее обитателей пребывало в глубоком сне, тишайший еврей Лев Израилевич мучился бессонницей.

Переключая телевизор с канала на канал, Нудельман всю неделю ловил обрывки новостей с Ближнего Востока. Внимательно вслушиваясь в хрипение старенького «ВЭФа», он первый из жильцов квартиры узнал в январе 91-го о бомбардировках Ирака. Сжавшемуся в комочек Льву Израилевичу «Голос Америки» донес дыхание «Бури в пустыне».

В ту ночь он так разволновался, что даже принятый для пущего спокойствия реланиум не возымел должного действия. Бухгалтер ворочался с боку на бок, и ему мерещилась то иракская бомба, то еще более ужасные вещи. С утра он будет звонить детям в Хайфу, а пока Нудельман трясущимися руками вытащил пару таблеток снотворного, чтоб хоть как-то успокоить раздерганные нервы.

Немного погодя, прослушав повторную сводку последних известий, которые отравой разлились по жилам, он накапал в стакан сорок капель корвалола. Но и это оказалось слишком слабым противоядием, и тогда он опрокинул пару рюмок водки.

Как ни странно, сон не приходил, зато по углам комнаты возникли зловещие очертания призраков. Вконец испуганный потомок Израиля решил испробовать последнее средство – выпить сладкого чаю с сухарями!

Полупришибленный снотворным, не то чтобы во сне, но уже не наяву, схватив чайник, Лев Израилевич двинулся в сторону кухни. Не зажигая свет и даже не открывая глаз, он брел по знакомому до каждой выщербины длиннющему коридору, не подозревая, что еще кое-кому не спится этой ночью.

Сергей Семенович, выпивший накануне лишнего, мучился сушняком. Отхлебнувши из ковшика холодной воды, он в состоянии крайне тошнотворном пробирался по стеночке из кухни.

Соседи двигались по темному тоннелю, как два встречных поезда, и в какой-то момент неизбежно столкнулись.

Нудельман тонко взвизгнул и начал яростно размахивать пустым чайником, не подозревая, что бьет Вертепного прямо по физиономии. Слегка отрезвленный побоями СС пытался обуздать в темноте обидчика, но Лев был не из тех, с кем легко совладать. Коктейль из водки с корвалолом сыграл злую шутку. Возбужденный дракой, он вдруг вообразил, что перед ним... сам Саддам Хусейн, и принялся колотить его с отчаянием обреченного.

Вертепного такой поворот дела окончательно вывел из себя. Взбешенный, он рушил вешалки для одежды, срывая пальто и шубы, за которыми хитро укрывался противник, но поймать изворотливого соседа не мог.

Сергей Семенович не задавал себе вопроса, с кем имеет дело, поскольку после пьянки дрался почти всегда, а с кем – не имело значения. И конечно, никто из них не догадывался включить свет, ибо сознание обоих было здорово воспалено.

Треск и грохот падающих тел продолжались недолго. Нащупав дверной проем, СС пинком отправил в него неугомонного агрессора и запер дверь на защелку. По неистовому стуку изнутри он понял, что зверь в ловушке, и, не в силах более сдерживать приступ тошноты (пили-то накануне кооперативную сивуху), опустошился в туалете, выматерился и ушел.

Лев бился в дверь ванной, где он так глупо очутился, до рассвета. Никто не знает, какие ветряные мельницы виделись ему той ночью.

Утром студенты выпустили взлохмаченное существо в одних трусах и почему-то с чайником в руке. Они с трудом признали в нем тишайшего еврея, а он, заикаясь, поведал им страшную историю ночного погрома.

Все подтверждало правдивость его слов. В коридоре соседи увидели выдернутые с гвоздями вешалки и полки, перевернутые тумбочки с обувью и даже оторванную дверцу от печки с изразцами. А еще, говорят, раньше вещи делали прочно!