Кошки-дочери. Кошкам и дочерям, которые не всегда приходят, когда их зовут - Хелен Браун

Возможно, Лидия понимала, почему котенка так тянуло исследовать окрестности, ведь она сама мечтала отправиться в путешествие. Душа моей дочери рвалась на свободу; перспектива жить с нами и в обозримом будущем продолжать зависеть от родителей (хотя бы в финансовом плане) угнетала Лидию. И я не могла ее винить. В ее возрасте я уже была замужней матерью двоих детей. Такое существование создавало иллюзию независимости и самостоятельности, в действительности будучи просто заточением иного рода. Может, Лидия воспринимала монастырь на Шри-Ланке как путь к бегству…

По словам ветеринара, первым шагом к обретению независимости для Джоны должна была стать кастрация. Я и представить не могла, что муж примет это так близко к сердцу.

– Неужели без яичек он и правда проживет дольше? – возмущался Филипп.

Считается, что мужчины – существа логичные и рациональные. Но не в тех случаях, когда дело касается самого дорогого.

Я убедила Филиппа в том, что после кастрации у Джоны будет меньше шансов подхватить инфекцию или заболеть раком, и напомнила, что «нейтрализованные» коты не ввязываются в драки с собратьями и поэтому реже калечатся. Более того, они не сбегают из дома и не метят все вокруг (хотя сама я думала, что этим занимаются исключительно дикие животные).

Изложив аргументы, я задумалась, а не согласится ли ветеринар на две операции по цене одной. В конце концов, у нас дома два самца…

– А почему нельзя обойтись вазэктомией? – не успокаивался Филипп.

– Кастрация займет всего пять минут. Кошкам приходится куда тяжелее, – ответила я – и вдруг поняла, что это утверждение справедливо не только для кошек.

В день, когда Джону должны были кастрировать, Филипп уехал на работу ни свет ни заря. У Катарины была консультация с учителем по математике («К тому же я расстраиваюсь, когда он мяукает в переноске»). В результате «разбивателями яиц» пришлось выступить нам с Лидией.

Когда мы забрали Джону из клиники, котенок ничуть не уменьшился. Все выглядело так, будто яички ему не отрезали, а просто сдули.

– Следите, чтобы он не слишком вылизывал швы, – наставляла нас медсестра, пока высунувшаяся из переноски кошачья лапа играла с ее поясом. – Да, у этого котенка есть характер! – усмехнулась она.

Джона быстро оправился после операции. К радости Филиппа, кастрация почти не повлияла на него. Образно выражаясь, хоть яйца и сдулись, Эйфелева башня продолжала стоять. Кот обожал шокировать не ожидавших такого поведения женщин, выставляя напоказ розовый «карандашик» и тщательно вылизывая его у всех на глазах. Громкие возгласы «Фу, Джона! Как это мерзко!» только подогревали его энтузиазм.

Рассудив, что он достаточно пришел в себя, мы решили устроить котенку «тестдрайв» на заднем дворе. Я знала, что у меня пока не хватит сил за ним угнаться, но не слишком переживала по этому поводу. Поскольку к тому времени Джона прочно ассоциировал свое имя с консервированным тунцом, я не сомневалась, что мы с ним как-нибудь справимся.

Выйдя из дома, Филипп опустил хвостатого разбойника на крыльцо. Он сидел там, подобно котенку с рождественской открытки, и с любопытством смотрел в небо.

– Ну вот! – воскликнула я. – И никаких проблем. Он же у нас умный мальчик.

Порыв ветра взъерошил заросли оливы. Джона принюхался и напрягся. Подобрал задние лапы. Распушил хвост. Ветер был ему в новинку – и пугал. Филипп наклонился было, чтобы взять котенка на руки, но тот что есть мочи рванул на другой конец двора и в мгновение ока забрался на дерево. Мы как-то не предполагали, что это будет ему под силу.

Нависнув над нами, Джона прижал уши к голове. Дерево ходило ходуном, словно застигнутый штормом корабль. А вцепившийся в «палубу» котенок выглядел так, будто его настиг приступ морской болезни.

Лидия побежала на кухню за стремянкой. Филипп установил ее под деревом и поднялся, чтобы снять беглеца. Но едва он прикоснулся к Джоне, как тот забрался еще выше. Переставляя одну кофейную лапу за другой, котенок взял курс на верхние ветки. Залетевший на дерево голубь возмущенно курлыкнул и поспешил подыскать другое место для отдыха.

– Ладно, пусть сидит там, – вздохнул Филипп.

– А вдруг он не знает, как спуститься? – заныла Катарина. – Или переберется через забор и потеряется?

Осознав, что внизу его ожидают три беспокойные женщины, Филипп рассерженно выдохнул и с неожиданной легкостью подтянулся к ближайшей ветке. Мы следили за ним, затаив дыхание. Джона угадал маневр хозяина и тоже перебрался повыше. Ветки становились все тоньше. Если Филипп ошибется с выбором, то полетит на землю.

– Поймал! – крикнул он.

Мы с девочками с облегчением смотрели, как Филипп спускается, прижав котенка к груди. Но едва он коснулся земли, как Джона вывернулся и бросился наутек.

– Хватайте его! – завопил Филипп. – Блокируйте пути к отступлению!

Девочки кинулись к левой стороне дома, а я осталась на крыльце – со швами не очень-то побегаешь. Джона превратился в неистовый торнадо и стремительно нарезал круги по траве, ускоряясь с каждым витком. Филипп попытался его схватить, но котенок оказался быстрее и ловко ушел от хозяина, который растянулся на земле.

– Внимание! – крикнул муж девочкам, отряхивая с локтей грязь. – Он бежит в вашу сторону!

Лидия с Катариной опустились на колени и раскинули руки в стороны, образовав живой щит на пути неугомонного котенка. Но в последний момент Джона резко сменил траекторию движения… И скрылся под домом.

Где-то я это уже видела. Погоня, попытка перекрыть путь к отступлению, неожиданный маневр и стремительное бегство. Не зря я заставляла себя не спать, пока Филипп смотрел регби по телевизору, хотя ничего в нем не понимала. Это оно! Они играли в регби. Джона вполне заслужил свое имя.

Мы заглянули под дом, куда еще не ступала нога живого существа, если не считать пауков и мастера по ремонту вентиляции. Джону нигде не было видно.

Филипп шепнул девочкам, чтобы они оставались на месте, а сам побежал на противоположную сторону дома – караулить котенка там. Я неспешно последовала за ним в качестве моральной поддержки.

– Видите его? – крикнул Филипп девочкам.

– Нет! А ты?

Тишина, только ветер шуршит по кустам. Джона испарился, словно джинн из арабских сказок.

Стоя рядом с мужем, я размышляла о том, что котенок мог навсегда исчезнуть из нашей жизни. Когда серебряная пуля выстрелила из-под дома и устремилась в сад, Филипп кинулся в сторону, как профессиональный игрок. Дальше все было, словно в замедленной съемке: он вытянул руки, схватил хвостатую ракету… Мужчина и пушистая молния замерли в воздухе – а потом время вернулось в обычное русло, и они рухнули на землю. Филипп упал на живот, сжимая в руках невредимого котенка. Отличный блок!

– Бедный Джона! – воскликнула я.

Пока муж вытирал кровь с колен, я осматривала котенка. Тот казался ничуть не испуганным, только возбужденно мурчал и тянул к хозяину кошачьи «Дай пять!».