Клиника одиночества - Мария Воронова

Люба взяла с прилавка зеркало и пристально вгляделась в свое отражение, пытаясь представить, как будет выглядеть с башней на голове. «Я стану похожа на директора школы», – подумала она с отвращением и положила зеркало на место. Обладая безупречной формой головы и шеей, как у Нефертити, Люба носила ежик с девятого класса, и до сегодняшнего дня ей не хотелось ничего менять. Неужели это влияние Максимова? Пока он не стал на каждом свидании информировать ее, что гораздо больше любит женщин с длинными волосами, чем с короткими, у нее не возникало мыслей о смене прически. Получается, он начинает управлять ее сознанием? Как говорится, если вы страдаете паранойей, это еще не значит, что за вами не следят...

«Ни за что не буду отращивать волосы!» – строго сказала она себе и решительно зашла в расположенную тут же маленькую парикмахерскую. Мастер пожала плечами, но укоротила волосы на полсантиметра, успевшие отрасти с последней стрижки, и покрасила ежик цветом «венецианская бронза». После этих манипуляций Любина голова стала напоминать гранат, такая же гладкая и красная.

«Вот и славно! Максимов должен знать, что я не собираюсь подчиняться его фанабериям! Он говорил на днях, что терпеть не может неестественный цвет волос. Пусть видит, что его жизненные предпочтения не являются для меня руководством к действию».

Подбирая под гранатовую голову гранатовую же помаду, Люба спросила себя: «Интересно, если бы я сказала, что обожаю усатых мужчин, а Борис взял бы и сбрил свои усы на следующий день? Обиделась бы я?»

Потом она вспомнила, что просила Максимова расстаться с усами, но он напыщенно заявил, что не собирается ничего менять в своем облике. А раз так, она тоже не будет.

Зоя открыла ей взбудораженная, в шортах и майке. Глядя на ее сияющие глаза, Люба запоздало подумала, что теперь, наверное, не стоит приходить к ней так вот запросто, без звонка.

– А, приветики! Заходи.

– Ты не одна? – прошептала Люба.

– У меня Иван Сергеевич, ты с ним знакома. Видела, когда помогала убирать учебную комнату. Да входи же!

– Я просто принесла тебе маленький презент по случаю гонорара.

– Спасибо. Батон? Отлично, у нас как раз хлеба нет. – Зоя почти насильно втянула ее в прихожую. – Давай-давай, раздевайся!

– Неудобно, Зоя. Я тебе багет оставлю...

– Без разговоров! Я все равно собиралась тебе звонить, чтобы ты к нам спустилась поужинать. Я котлет навертела.

– Зоя, спасибо, но я не голодна... Хотя пахнет упоительно.

– Нужно, чтобы ты обязательно поела, иначе ни за что не поверишь, что нюхала котлеты в моем доме. Скажешь еще, что это мираж. Но у Ваньки жуткий насморк, предупреждаю. Ты заразы не боишься?

Люба отрицательно покачала головой, продекламировала стишок: «Нас спасет от бед наш иммунитет» – и подала Зое пакет из супермаркета.

– Ого, икра! – закричала Зоя из кухни. – Да мы живем! Что же ты не позвонила, я бы котлеты делать не стала. Ну-ка, а это что?

Люба надела велюровые тапочки с помпонами и прошаркала в кухню. Зоина обувь была меньше ее собственной на четыре размера, поэтому в гостях у подруги приходилось перемещаться коньковым ходом. Каждый раз, надевая эти гламурные шлепки, Люба говорила: «Надо мне принести сюда какие-нибудь сандалии». А Зоя отвечала: «Что ты, я сама куплю для тебя специальные тапки». Но, расставаясь, обе тут же забывали о своих благих намерениях.

– Ой, спасибо! – Зоя крутила в руках коробочку с комплектом нижнего белья в стиле XIX века – большие трусики с буфами и лифчик-корсет до талии. Никаких цветов, только ленточки и кружева. Зачем-то Зоя посмотрела коробку на свет, смутилась и положила на холодильник. – Я сейчас не буду открывать, ты не обидишься? Классно выглядишь, кстати. Надеюсь, красный цвет твоей головы символизирует зарю новой жизни?

Тут в кухню, оглушительно чихая, вошел Иван, облаченный в Зоин махровый халат. Халат едва закрывал колени молодого человека и не сходился на груди. Шея Анциферова была замотана шарфом. Увидев Любу, он быстро скрылся в комнате и через несколько минут появился в джинсах и футболке. Еще несколько раз чихнул, поздоровался и сел за стол.

– Можно, я не буду есть? – спросил он у Зои.

– Иван Сергеевич! Неизвестно, когда я в следующий раз буду готовить! Думаю, не скоро. Воспользуйтесь моментом.

– Зоя Ивановна, у меня так заложен нос, что я, когда жую, задыхаюсь.

Зоя поставила перед Любой тарелку с двумя идеально круглыми котлетами и засмеялась:

– Ладно, ради меня не старайся. Икры поешь, ее жевать не нужно. Слушайте, есть же бабы, которые готовят каждый божий день! Вот это все – мясо покупают, проворачивают, потом еще мясорубку моют! Ад какой-то! Я понимаю, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок...

– Лозунг, придуманный импотентами, – категорически заявил Иван и полез в карман за носовым платком. – Путь к сердцу мужчины лежит через его сердце.

Они с Зоей выглядели как дружная семейная пара, как люди, прошедшие вместе множество испытаний и не разочаровавшие друг друга.

Задолго до начала этого странного романа Зоя рассказывала Любе о Ване Анциферове, и в ее речах он представал образцом развратителя и погубителя женских сердец. Тогда Зоя переживала, что Ваня своими многочисленными сексуальными эскападами нарушает трудовую дисциплину и моральный климат в коллективе («Из-за него у нас на отделении настоящие субтропики, и становится все жарче и жарче», – сокрушалась она), и ломала голову над тем, как успокоить этого необузданного самца. Загвоздка была в том, что Ваня занимался на другой кафедре и ей не подчинялся.

Неужели она говорила именно об этом молодом человеке?

– Если ты не будешь есть, может, ляжешь в комнате на диван? Чаю я тебе туда принесу.

Ваня покачал головой:

– Мне скоро ехать, так что ложиться смысла нет.

– Куда это ты собрался с температурой 38?

– В общагу, ясное дело. Будем с Грабовским сочинять объяснительную записку, как мы сломали электрокардиограф.

– Господи, зачем? Сдали медтехникам, и все. Кардиографы постоянно ломаются.

– Мы его очень сломали, – усмехнулся Ваня. – Начмед в шоке. Десять лет копили на новый аппарат, а два идиота-аспиранта вдребезги его разбили, причем об голову больного.

Зоя присвистнула и, отложив наполовину намазанный икрой бутерброд, уставилась на Ваню:

– Ну?

– Да все как обычно. «Скорая» подобрала где-то наркомана и притащила нам, хотя его преспокойно можно было сразу сдать в милицию. Соня вызвала меня и на всякий случай Стаса. Грабовский не понял, чего от него хотят, и явился при параде, с реанимационным чемоданом, дыхательным мешком и анестезисткой – вы ее знаете, Алиса, страшненькая такая, толстая.

Зоя пожала плечами:

– Нормальная девушка. Очень даже положительная.