Свет, который мы потеряли - Джилл Сантополо

Через несколько недель после нашего возвращения Даррен отправился в Монреаль – на холостяцкую вечеринку, куда его пригласил друг Арджит накануне своей свадьбы. И в этот же день, в пятницу вечером, мне позвонил Джей.

– Лю, – сказал он, – послушай, у тебя воскресенье свободно?

Я уже заранее решила воспользоваться отсутствием Даррена и в субботу утром договорилась позавтракать и выпить с Алексис, днем съездить с Кейт в Метрополитен-музей, а вечером пообедать с Джулией в корейском районе города. Мы собирались жарить мясо на палочках, и она обещала рассказать мне о серии своих неудачных свиданий с парнями, с которыми знакомилась по Интернету. На воскресенье я ничего не планировала. Мне хотелось провести его дома, поваляться на диване в компании одной только Энни. Есть сухой завтрак из коробки, что Даррен считал неприличным, смотреть телевизор и не снимать пижамы хотя бы часов до двух дня.

– Вообще-то, да, а что случилось?

Я представила, как Джей, прижав к уху трубку, скребет бороду.

– Ну… у меня к тебе огромная просьба… можешь сделать для меня одолжение?

На Джея это было не похоже, он никогда не просил об одолжениях для себя.

– Конечно, Джей. Говори, что надо.

– Можешь прийти в мою лабораторию на День семьи? Ванесса, конечно, придет, но… в общем, там будет много детей, и… я с тобой об этом еще не говорил, но мы с Ванессой тоже хотим детей. Стараемся. Уже больше года. Я и подумал, ей будет легче, если ты будешь рядом. Приедешь?

Вот за что я люблю своего брата: когда стало ясно, в чем суть одолжения, оказалось, что просит-то он не для себя. А для Ванессы.

– Конечно, – ответила я.

И я отправилась в Нью-Джерси и все воскресенье провела, разгуливая по лаборатории Джея, наблюдая, как он с коллегами демонстрирует перед детьми химические опыты. Ясно было, что «семейный день» – на самом деле «детский день», задуманный, чтобы заинтересовать детей наукой или дать им возможность увидеть, чем занимаются их родители, хотя обычно посторонним туда вход запрещался. Вообще-то, сначала я не совсем понимала, зачем я здесь, но как только оказалась в лаборатории, до меня дошло: женщине, которая безуспешно старается забеременеть, не так-то просто идти туда одной.

Я не вполне была уверена, что вправе обсуждать с Ванессой эту проблему, поэтому о детях вообще старалась не заговаривать. Мы стояли с ней рядом, позади группы других наблюдавших, как Джей приводит в полный восторг школьников начальных классов, показывая свой любимый опыт «йодные часы», где совершенно прозрачная жидкость вдруг становится оранжевой, потом черной, и так далее по кругу… И вдруг Ванесса сказала:

– Знаешь, я даже в парк теперь не хожу.

– Правда? – спросила я.

– Тяжело смотреть на мамаш с колясками, на детские площадки с малышней.

– Можно себе представить.

Стоящие впереди охнули, когда жидкость снова стала оранжевой.

– А к врачу обращалась?

– Да… пару недель назад. – На меня она не смотрела, уставилась на лабораторный стол, где проходил опыт. – Сейчас принимаю лекарства. Так что будем надеяться…

Я бросила на нее быстрый взгляд:

– Думаю, у вас все получится. Нужна лишь небольшая помощь, в этом нет ничего плохого. Многие с этим сталкиваются, сначала ничего, а потом раз – и готово, беременная.

Жидкость резко почернела. Ванесса посмотрела на меня:

– Знаю. Просто никак не ожидала, что со мной тоже такое случится.

Потом она извинилась и отправилась в туалет, а я подошла к столу, который всем своим видом говорил: такие опыты можно устраивать и дома. Там стояли бутылки с перекисью водорода, средством для мытья посуды и закваской. Подобный набор я видела в первый раз и не знала, что получится, если смешать эти вещества. Я разглядывала стол и ломала голову над его загадкой.

– Пена, – раздался голос.

Я повернулась и увидела коллегу Джея. Мы не были знакомы, но на нем красовался лабораторный халат, а на груди – табличка с именем. «Доктор Кристофер Морган». Он был высокого роста, примерно как ты, с вьющимися волосами, тоже как у тебя, но на этом сходство заканчивалось. Глаза темные, широкий нос, который прекрасно гармонировал с квадратным подбородком.

– Привет, – сказала я. – Меня зовут Люси Картер, я сестра Джейсона.

Он сощурил глаза.

– Вижу-вижу. По бровям, – улыбнулся он. – На девушке такие брови гораздо лучше смотрятся. Только брату не говорите. Ах да, кстати, меня зовут Крис.

– Нет, не скажу, – засмеялась я. – Приятно познакомиться.

Крис обошел стол, подкрутил пробку на бутылке с перекисью водорода.

– Похоже, мой опыт никого не интересует. Я думал, что было бы здорово показать детишкам «чудо», которое легко повторить дома, но, похоже, эксперименты, вещества для которых легко найти на всякой кухне, их не интересуют. Наверное, я плохо знаю детей.

На вид он был довольно молод, примерно моего возраста. Может, на год старше. Скорее всего, подумала я, у него нет детей, а также племянников и племянниц.

– А мне интересно, – сказала я. – Очень хочется посмотреть на вашу пену.

Он удивленно вскинул брови:

– Правда? Вы не шутите?

– Ни капельки.

Брякнула, а у самой в голове мелькнула мысль: я заигрываю с ним, что ли? Или мы просто разговариваем? Мне даже показалось, что бриллиант на моем пальце заметно потяжелел.

– Хорошо, – сказал он, откручивая пробку. – Пена так пена… сейчас полезет.

Разливая ингредиенты по мензуркам, он задавал мне вопросы: где я живу, чем занимаюсь, каким ветром меня занесло в Нью-Джерси? Я опять поймала себя на том, что, отвечая, ни разу не упомянула о Даррене. И поняла, что это с моей стороны очень нехорошо.

– А знаете, я ведь частенько бываю в Нью-Йорке. Может, встретимся, когда приеду в следующий раз, сходим куда-нибудь посидим?

– Я… – промямлила я, но тут же спохватилась и подняла левую руку с кольцом на пальце. – Да я с удовольствием… но, увы, не могу. У меня есть жених. Очень жаль, конечно.